Брат Майноа покивал головой, набивая трубку ороговевшим пальцем. Он встряхнул мешочек, в котором хранил табак, сушёную траву, которую он всё ещё называл табаком, после всех этих лет. Он вздохнул.
– У меня почти закончилась та алая трава, которая так хорошо курится.
Наступила тишина, никакого мурлыканья, ничего, кроме ощущения тихого дыхания. Медленно, осторожно в сознании брата Майноа начал формироваться образ. Это было одно из зданий на Опал Хилла. Брат Майноа хорошо их знал. Он помогал проектировать тамошние сады.
– Опал Хилл, – сказал он, показывая, что понял.
Картина расширилась, стала более разветвленной. Там были женщина, мужчина, двое молодых людей. Не с Травы, судя по тому, как они были одеты. И лошади! Боже милостивый, что они здесь делали?
– Это лошади, – выдохнул он. – С Терры. Господи, я не видел лошадей с тех пор, как мне было пять или шесть лет. – Он замолчал, осознавая давление в своем мозгу, требование.
– Расскажи мне, – просили картинки в его мозгу. – Расскажи мне о людях в Опал Хилл.
Брат Майноа покачал головой. – Я не могу. Я ничего не знаю. Я даже ничего не слышал о них.
Изображение лошади, странно выглядящей карликовой на фоне своего всадника-человека, вызывало ощущение вопроса.
– Лошади – земные животные. Люди ездят на них верхом. Они являются одними из дюжины или около того по-настоящему одомашненных животных, которые так же довольны общением с человеком, как и жизнью в дикой природе…
Сомнение.
Брат Майноа испытал сильное чувство неудовлетворенности. Спрашивающий хотел получить больше информации.
– Я попытаюсь выяснить, – сказал брат Майноа. – Должен же быть кто-то, кого я могу спросить…
Присутствие в его голове внезапно исчезло. Брат Майноа знал, что если он посмотрит в траву, то ничего не увидит. Он смотрел много раз и всегда видел только это, ничего. Что бы это ни было, говорившее с ним (а у Майноа были свои подозрения относительно личности собеседника), оно не стремилось быть замеченным.
С тропинки донесся оклик, голос брата Лурая. – Майн-о-а.
Брат Майноа встал и направился в направлении голоса, тащась по тропинке к монастырю без признаков спешки или интереса. Брат Лурай, тяжело дыша, спешил к нему: – Тебя хочет видеть старший брат Лаэроа.
– Что я натворил на этот раз?
– Ничего. Я имею в виду, ничего особенного. Старший брат Лаэроа поймал меня как раз в тот момент, когда я входил в кабинет старшего брата Фуасои. Это люди из Опал Хилл. Они хотят, чтобы их сопровождали на экскурсию по руинам Арбая. Старший брат Лаэроа говорит, что, поскольку тебе придется вернуться, чтобы стать гидом, ты можешь взять меня с собой и держать там.
Интересно. Особенно в связи с тем, что собеседник Майноа только что спрашивал об Опал Хилл и его обитателях.
***
Когда Риллиби и брат Майноа прибыли на раскопки, Майноа прочитал лекцию о том, что было известно об Арбае. По обе стороны фасады домов были украшены стилизованными виноградными лозами и фруктами, а также забавными фигурами самих Арбаев, резвящихся среди зарослей винограда.
– Но здесь, на Траве нет таких виноградных лоз, – заметил Риллиби.
Майноа покачал головой. – Здесь, в прерии, нет. Но в болотистом лесу есть виноградные лозы с такими же листьями и плодами; они обвиваются вокруг деревьев, создавая мостики для птиц. Почти всё, что вырезано на этих стенах и дверях, можно найти где-нибудь здесь, на Траве. Есть гиппеи, и Гончие, и Гляделки, и Фоксен. Летающие птицы и разные виды деревьев, вырезаны так детально, что можно с уверенность сказать, что именно это за деревья.
– И где же эти деревья? – брат Лурай хотел знать.
– Во влажном болотном лесу, мальчик. И в перелесках, тут и там. Я покажу тебе маленькую рощицу менее чем в полумиле отсюда. На этих стенах тысячи изображений самих арбаев, делающих то одно, то другое, – продолжал брат Майноа. – По крайней мере, на фасадах домов они, кажется, улыбаются, а вот на дверях – нет.
– И это вот улыбка? – с сомнением произнес брат Лурай, уставившись на изображение зубастой морды.
– Ну, учитывая, что у них клыки, мы думаем, – да. Но у, вырезанных на дверях образах, – нет. Те, кто вырезан на дверях, – серьёзные существа, делающие серьезные вещи.
Брат Лурай осмотрел неповрежденную часть двери. Лица действительно казались очень серьезными. Даже он мог это заметить. Была изображена процессия арбаев, окаймленная, как всегда, стилизованными виноградными лозами. – Но здесь нет никаких надписей. Нет слов.