– Образцы тканей? Разве боны позволят тебе это сделать?
– У них нет врачей в их эстансиях, Тони. В любом случае, они должны обращаться к врачам из общин простолюдинов. Я думаю, мы сможем купить любые образцы, которые нам понадобятся. Думаю, излишне будет напоминать, что Стелле лучше пока ничего не говорить.
Отец Сандовал снова вздохнул, жалея, что прожитые годы не дали ему лучшего представления о Стелле и её отце. Стелла, конечно, в конце концов выйдет замуж, и тогда её можно будет научить быть послушной своему мужу, как сейчас её учили быть послушной своим родителям. Но что можно было сделать с Риго? В данной ситуации с бонами нужно было действовать деликатно, а не нахрапом.
Не подозревая о беспокойстве отца Сандовала, Стелла тем временем скакала на симулякре Гиппея. Шёл уже шестой час её тренировочной поездки: глаза остекленели, спина напряжена, ни чувства голода, ни жажды, в трансе, в который она научилась входить усилием воли.
Её отец закончил свой собственный сеанс на тренажёре несколько часов назад. Мастер верховой езды на Гиппеях куда-то исчез. Так что в ближайшие часы никто больше не должен был войти в зимние апартаменты. Она установила хронометраж на семь часов, на два часа дольше, чем когда-либо ездила верхом, и решительно вскочила на симулякр. Как только тренажёр начинал свой отчёт, не было никакого способа остановить эту адскую машину, не было никакого способа слезть, кроме как упасть.
На экранах вокруг неё проносились заросли травы. Устройства по бокам от Стеллы имитировали удары веток, хлеща по её шляпе и пальто. Машина раскачивалась и крутилась, время от времени слегка сбиваясь с ритма, так что она не могла расслабиться. Тело оставалось бдительным, но мозг в конце концов перестал думать и отступил в какую-то неизведанную область за пределами сознательного. Стелла скакала, предаваясь мечтам о Сильване бон Дамфэльсе. Во время приема в Опал Хилл она наблюдала за ним, когда он танцевал с Марджори, пожирала его глазами. Когда она сама танцевала с ним, она как будто впитывала его через свою кожу, принимала его образ в себя, так что он поселился внутри неё, как идеал настоящего мужчины. И с тех пор она мысленно раздевала его, овладевала им, делала с ним всё то, чего еще не делала нискем другими, не из каких-либо соображений морали, а потому, что ещё не нашла того, кого считала достойным себя. Теперь она нашла. Сильван был достоин. Сильван был благороден. Сильван был тем, с кем они могли бы стать парой. Нет! Тот, с кем она будет связана браком. рядом с ним.
Она проигнорировала то, что он сказал Марджори о верховой езде на Гиппеях, проигнорировала его совет новичкам. Это не соответствовало её представлению о нем, поэтому она вычеркнула это из его образа, когда строила его заново, в соответствии со своими собственными потребностями – Евангелие от святого Сильвана, по словам Стеллы, его создательницы.
Машина неслась галопом, её пружины и рычаги раскачивались и скользили, из динамиков мягко доносился стук копыт, проецируемые стебли травы беспрестанно убегали с обеих сторон, мягко хлестали её ритмичными ударами.
В какой-то отдаленной части своего сознания она вела воображаемый разговор с Элейн Брауэр, восторженно рассказывая ей всё о Сильване, об их встрече, о том, как встретились их глаза: – Он полюбил меня в тот самый момент. Он полюбил меня так, как никогда никого раньше не любил.
Сильван говорил себе примерно то же самое, когда шёл по извилистой тропинке в глубине знаменитых травяных садов Клайва. – Я полюбил её в тот самый момент, когда увидел. В тот момент, когда я заключил её в свои объятия. Полюбил так, как никогда раньше не любил.
Он говорил не о Стелле. Он говорил о Марджори.
***
– Благослови меня, отец, ибо я согрешила.
Марджори стояла на коленях в исповедальне, вечерний свет падал на её лицо, часовня была погружена в полумрак. – Я гневалась на свою дочь. И на моего мужа.
Она была одна в часовне, если не считать отца Джеймса. Риго заперся в зимних покоях с Гектором Пейном. Стелла, Тони и отец Сандовал поехали на кобылах в деревню, чтобы навестить Себастиана Механика и его жену Дулию, которая, по словам Себастиана, была лучшим поваром на всех шести планетах. После приема Эжени почти не высовывала носа из своего дома и сейчас была там.
– Я вышла из себя из-за Стеллы, – сказала она. Отцу Джеймсу не требовалось никаких объяснений по этому поводу. Он знал их всех слишком хорошо. – У меня была очередная перепалка с Риго… Я усомнилась в Боге…