– О, Сильван, папа избил маму и запер её в старом крыле. Эмми ждёт там. У мамы нет ни еды, ни воды, Сильван. Эмми и я думаем, что он хочет оставить её там…
Она разговаривала со стулом. Сильван встал и ушёл.
***
С первыми лучами утра Себастиан Механик пришел в эстансию, где застал Марджори за очень ранним завтраком. В ответ на её просьбу он указал направление, хотя и неохотно, намекая ей, что выходить в заросли травы в одиночку – не очень хорошая идея. Ему не понравился её вид. Глаза Марджори выглядели затравленными. Какая-то глубокая усталость, казалось, угнетала её. Она сказала ему, что ей просто было любопытно, затем спросила о его жене и семье и завела светскую беседу с обезоруживающим терпением и очарованием.
Когда он, уверенный, что она проявила благоразумие, вернулся к своей работе, Марджори отправилась в конюшню и оседлала Дон Кихота. В её намерения не входило сообщать кому-либо, куда она направляется, хотя она всё же оставила сообщение одному из конюхов.
– Если я не вернусь до темноты, – сказала она, – но не раньше, скажите моему мужу или сыну, что я хотела бы, чтобы он приехал искать меня в аэрокаре. У меня с собой маяк, так что меня будет легко найти.
Личный маячок был пристегнут к её ноге под брюками. Любой резкий удар привел бы его в действие. Если бы её сбросило с лошади, например. Или если бы она резко ударила по нему кулаком. У неё был с собой путевой самописец того типа, которым пользуются картографы, который должен был служить пеленгатором. У неё также был с собой лазерный резак, чтобы расчищать себе путь в высокой траве, если в этом возникнет необходимость. Она показала оба этих предмета конюху, объяснив ему, для чего они нужны. Она хотела, чтобы всё в её путешествии говорило о цели. Она хотела, чтобы никто не подумал, что она планировала не возвращаться. Тем не менее, если бы с ней что-то случилось, это решило бы проблемы Риго. И Стеллы. И её собственные. Она решительно не думала о Тони.
Кихот рыл копытом землю, мимолетные движения пробегали по его подергивающейся шкуре от пяток до холки и снова вниз. Это было какое-то необычное для скакуна волнение, незнакомое Марджори, и она долго стояла, поглаживая его ноги, разговаривая с ним, пытаясь представить, что привело его в такое состояние. Он прислонился к ней, словно ища поддержки, но, когда она села на него верхом, он рысцой пустился в траву как ни в чём ни бывало Он доверял ей. Даже перед лицом смертельной опасности он доверял ей. Однако он не смог полностью сдержать нервную дрожь, после того, как они преодолели некоторое небольшое расстояние. Она погладила его. – Я не стану загонять тебя в ловушку, дружок. Я не позволю тебе подойти достаточно близко к ним.
Тем не менее, она могла пойти на просчитанный риск. Если она погибнет, Дон Кихот выживет. Быстрый, как ветер, Дон Кихот. Без седока на спине он мог бы убежать от самого дьявола.
Она проехала мимо маленькой арены, где тренировались её лошади, места, которое находилось сразу за травянистыми садами Опал-Хилла, хотя из-за особенностей рельефа оно казалось отдалённым. Впервые, Марджори покидала узкие границы области, называемой эстансией. Сады остались позади. Она вступала на территорию диких трав, на ту часть планеты, куда людям, их трудам не разрешалось вторгаться. Она ехала, неотрывно глядя вперёд, ни о чем особо не думая.
Раздавшийся вой заставил Дон Кихота вздрогнуть, навострить уши; он замер как вкопанный. Марджори сидела, едва дыша, сознавая, что вой раздается у неё за спиной. В этот момент она вспомнила Джанетту бон Мокерден и поняла, что гиппеи, если они найдут её, могут сделать нечто большее, чем просто убить.
Они шли по чему-то вроде тропы, извилистому руслу короткой травы среди более высоких стеблей. Марджори заставила Дон Кихота свернуть с этого лёгкого пути в более высокую траву; спешившись, она оправила примятые стебли, чтобы скрыть путь, которым она пришла.
Ветер предательски дул в её сторону с той стороны, откуда донёсся вой. Было бы разумно вернуться. Ошеломленная глупостью того, что она сейчас делала, она сказала себе, что возвращение было бы лучшим из возможных поступков.
Она проехала верхом совсем немного и остановилась в нерешительности. Что-то снова взвыло, совсем близко, между ними и посольством. Конь повернул и спокойно пошел назад по своему следу. Когда Марджори попыталась направить его, он проигнорировал её. После краткого приступа паники она сдалась, оставив его в покое. Итак… Итак, похоже Дон Кихот знал что-то, чего не знала она. Почувствовал что-то, чего она не могла уловить. Она сидела в седле неподвижно, не беспокоя его.