Она вышла на улицу. После полудня стало прохладно. С северо-востока донесся приглушенный рёв аэрокара. Она поспешила к посыпанной гравием посадочной площадке, постояла там, глядя вверх, дрожа всем телом. Она нуждалась в Риго, нуждалась в Стелле, нуждалась в семье, нуждалась в том, чтобы принадлежать кому-то, быть кем-то обнятой.
Летательный аппарат медленно приближалась, превращался из пятнышка в шарик, из шарика в ёлочное украшение, одно из тех что её семья вешала на Рождество.
Он приземлился. Дверь открылась, и слуга, который управлял машиной, вышел и молча ушёл, даже не взглянув на неё. За ним на землю ступил Риго. Он стоял спиной к Марджори. Когда он повернулся она увидела его неподвижное, пустое лицо. Последовал бесконечный миг, в течение которого всё вокруг и внутри Марджори застыло, миг, в который первое ужасное подозрение превратилось в уверенность.
– Стелла! – закричала она; её голос пронзительно перекрикивал ветер.
Риго безнадежно развел руками, но ничего не сказал. Он не двинулся к ней.
***
– Брат Майноа, – выкрикнула Марджори, стукнув кулаком по кухонному столу, за которым она застала отца Джеймса и своего сына за совместным ужином. – Брат Майноа что-то знает! Он что-то видел. Если гиппеи забрали Стеллу, он единственный, кто, возможно, может нам помочь.
– Где ваш муж? – спросил священник.
– Я не знаю, – сказала она, устремив на него дикий взгляд. – Он пошёл в дом.
– Что именно он сказал?
– Что она пропала. Исчезла. Она так и не вернулась. Как Джанетта. Как девчонка бон Дамфэльсов. – она жадно глотала воздух, как будто никак не могла набрать его в легкие. – От него не будет никакой пользы. Он такой же, как они. Как Ставенджер и как Обермун бон Хаунсер. Я всё думала, кого бы спросить. Боны ничего не делают, когда похищают их собственных детей; они бы ничего не сделали для моих. Простолюдины в Коммонсе… Они ничего об этом не знают. Селяне тоже. Они до смерти боятся травяных прерий. Видели ли бы вы лицо Себастиана Механика, когда он рассказывал мне о громе в ночи. Но кто-то сказал ему! Как вы думаете, кто это? Я спросила. Он говорит, брат Майноа. Все концы ведут к брату Майноа!
– Ты намереваетесь отправиться к Зелёным Братьям сейчас, Марджори?
– Сейчас. Да!
– Вы уверены, что он сейчас там?
– Нет, – она беспомощно всхлипнула. – Он должен быть там.
Священник кивнул Тони в сторону коммутатора, стоящего в углу кухни. Затем он поднялся и усадил Марджори в кресло. Тони пробормотал что-то в экран коммутатор, затем ещё раз, прежде чем отключить связь и повернуться к ним.
– Он там. Я рассказал ему и его юному спутнику о том, что произошло. Он говорит, что прибыл бы к вам, но у него нет машины. Ты можешь подождать пока я слетаю за ним, или, если хочешь, я доставлю тебя туда.
– Я полечу, – она вскочила, дико озираясь по сторонам. – Я вела себя безнравственно, отец Джеймс. Я возненавидела её. Бог забрал ее из-за…
– Марджори! – отец Джеймс приблизился к ней. – Прекратите это! Неужели Бог настолько несправедлив, что наказал вашу дочь за то, что сделали вы? Вы не поможете Стелле этим приступом вины. Прекратите же!
Она сглотнула, явно снова овладевая собой.
– Да. О, да, конечно. Простите меня. Вы правы. Тони, возьми с собой какую-нибудь еду. Я должна взять своё пальто.
Она выбежала из комнаты, и они услышали, как её шаги загрохотали по коридору.
В городе Арбай брат Лурай отвел их в дом, который занимали они с Майноа, – один из раскопанных ими домов, защищенный от непогоды, с печью в одном углу и несколькими предметами мебели, подходящими для человеческого тела. Брат Лурай провёл их туда под проливным дождем. Встретивший их брат Майноа запретил Марджори говорить, пока она не сбросила мокрый плащ и не села у огня с дымящейся чашкой перед собой. Затем, не в силах больше сдерживаться, она разом выложила историю исчезновения Стеллы.
– Но почему вы пришли именно ко мне? Спросил брат Майноа.
– Вы знаете почему, – ответила Марджори, словно бросая вызов. – Возможно, вы одурачили всех остальных своей теоретической дискуссией по поводу Фоксенов, но я думаю, вы сказали много из того, что является правдой. Я думаю, вам известно то, чего не знают остальные. Может быть, что-то важное о Гиппеях. О Фоксенах. О том, что на самом деле происходит там, в траве.