Марджори, ехавшей рядом с братом Майноа, показалось, что она услышала, как он заговорил, и наклонилась ближе, чтобы прошептать: – Брат?
Она снова услышала тот же звук. Храп. Он ехал верхом и спал, в то время как Синяя Звезда под ним безмятежно брела по склонам залитых звездным светом холмов, по извилистым тенистым долинам, как будто она была на пути домой, навострив уши, как будто слышала, как кто-то зовёт её по имени.
***
Риго проснулся с опухшими воспалёнными глазами и кислым привкусом во рту. Какое-то время соображал, где находится; затем, увидев мелькнувшую птицу за высокими окнами и услышав, как из травяного сада неоднократно донёсся крик пискуна, он вспомнил Траву. Мягкие розовые занавески, колышущиеся на утреннем ветру, подсказали ему, что он находится в комнате Эжени, а не в своей собственной спальне, примыкающей к спальне Марджори. Место рядом с ним было пустым.
Эжени вошла с подносом, с развевающимися волосами и в шелковом халате.
– Служанка приходит позже, Риго, так что я сама приготовила тебе кофе.
Она взбила его подушку, села рядом с ним на кровать и мило наклонилась вперед, чтобы налить напиток. Чашечки были розовыми, изогнутыми, словно лепестки цветка. От сливок шёл пар.
– Где ты взяла сливки? – спросил он. – Я не видел сливок с тех пор, как мы здесь».
– Пустяки, – кокетливо произнесла Эжени. – У меня есть свои способы.
– Нет, правда, Эжени. Где ты их раздобыла?
– Себастиан приносит их мне. У его жены есть корова.
– Ты флиртовала с ним?
Она не стала ничего отрицать, просто улыбнулась ему сквозь ресницы, потягивая кофе из своей чашки.
Он начал говорить что-то о флирте, о флирте Стеллы на приёме, и память вернулась к нему. Чашка выпала у него из рук и покатилась по толстому ковру.
– Риго?!
– Я совсем забыл о Стелле, – воскликнул он. – Я забыл!
– Ты не забыл, – ласково сказала она ему. – Ты всё сказал мне прошлой ночью.
– Проклятье, Эжени. Это не то, что я имел в виду.
Он опрометью забежал в ванную. Эжени слышала, как льется вода. Она осталась сидеть, отстранённо уставившись в свою пустую чашку.
Риго направился прямо на кухню, затем в комнату Марджори, а затем в комнату Тони. Там он обнаружил краткое сообщение на коммутаторе. Тони и его мать уехали. Они забрали лошадей. Они отправились на поиски Стеллы. Риго взвыл, наполовину от гнева, наполовину от боли. Хрустальная люстра над его головой завибрировала. Куда могла пойти Марджори? Тони не сказал, но была только одна отправная точка для поисков. Эстансия бон Дамфэльсов.
Он покраснел, вспомнив, как накануне покинул дом бон Дамфэльсов, умоляя их помочь ему найти его дочь, в то время как Ставенджер, сначала ледяным тоном, а затем разгоряченный гневом, обвинил его в недисциплинированном, не охотничьем поведении.
Димот и Густав сказали ему пойти домой и оплакать Стеллу наедине и перестать о ней кричать; в то время как тетушки и кузины бон Хаунсер и бон Дамфэльс насмешливо показывали на него пальцами. Несмотря на все это, жители Клайва сегодня не были на Охоте.
Риго решил вернуться в Клайв.
В гараже он обнаружил оба аэромобиля частично разобранными. Себастиан склонился над ящиком с новыми деталями.
– Что, во имя всего святого…?
– Ваш водитель вчера жаловался на неисправный стабилизатор, – ответил удивлённый Себастиан. – У нас были проблемы, и поскольку сегодня Охоты нет…
Риго сдержался от того, чтобы выругаться.
– Есть ли здесь какое-нибудь другое транспортное средство? Или может в деревне?
– Нет, сэр. Я могу собрать его заново через час или два. Если вам нужно уехать, возможно, кто-нибудь из Коммонса…
***
Когда они прибыли в Клайв, Марджори поехала прямо к воротам Гончих Это было самое близкое место к первой границе сада. Над первой границей находилась терраса. Она была уже на полпути ко входу в дом через террасу, когда некто увидел её и быстро двинулся ей навстречу, чтобы перехватить. Сильван.
– Марджори! Что вы здесь делаете?
– Я пришла, чтобы узнать всё, что возможно, о Стелле.
Она стояла перед ним, скрестив руки на груди, наполовину сердясь, наполовину умоляя.
Он взял её за руку и отвёл в сторону от окон.
– Давайте спустимся в сад.
Она последовала за ним, несколько неохотно и слишком поздно. Громогласный крик напугал их обоих. Ставенджер вышел из дверей и теперь возвышался на верхней ступеньке, лицо его было багровым от ярости.
– Что ты здесь делаешь? Фраграска! Я обращаюсь к тебе!
Его кулаки были сжаты, как будто он намеревался ударить Марджори. Её собственная потаённая ярость поднялась внутри горячей волной в одно мгновение. Она выпрямилась, вытянув одну руку вперед, указательным пальцем указывая на него.