– Ты, – закричала она. – Ты нечестивое чудовище!
Её крик повис в звенящем воздухе.
Ставенджер вздрогнул от неожиданности и отстранился. Он не привык ни к неповиновению, ни к упрекам, и он был так ошарашен, что ему потребовалось время, чтобы вспомнить о своём намерении напасть на Марджори.
– Ты варвар! Отвечай, где вы видели мою дочь в последний раз? – Марджори двинулась к нему, размахивая пальцем, как будто это было её оружие.
– Я не наблюдал за ней, – прорычал в ответ Ставенджер.
– Как может Мастер не наблюдать за своей Охотой? гиппеи настолько поработали тебя, что стал бесчувственным?
Его лицо потемнело от гнева, вены на шее вздулись. Он нечленораздельно взвыл и двинулся по направлению к ней с выпученными глазами.
Сильван схватил её сзади и потянул прочь.
– Беги! – прошипел он ей. – Он убьёт тебя, если ему представится такая возможность!
Он потащил её вниз по ступенькам, по Тропе Гончих, затем проследовав через Врата, он закрыл за ними тяжёлые створки. Стоя там она всё ещё могла слышать бессловесный рёв взбешённого Ставенджера.
Сильван прислонился к воротам, его лицо было бледным.
– Я знал, что ты захочешь знать. Я выяснил это для тебя. Я спросил Шевлока и некоторых других бонов. Честно говоря, они мало что замечают во время Охоты. Это случилось в Роще Даренфельда, там же, где исчезли Димити и Джанетта. Это то место, где их видели в последний раз.
– Ты должен показать мне! – потребовала Марджори, вскакивая в седло. – Сейчас же!
– Марджори…
– Не медли! Ты можешь оседлать ирландскую кобылу. Она меньше тех чудовищ, на которых ты привык ездить верхом.
Видя, что он рассеянно смотрит на большую лошадь, она произнесла скороговоркой: – Вставь левую ногу в стремя, вон ту металлическую штуку. Ухватись за седло и подтянись; она не собирается подставлять тебе свою ногу. А теперь возьми поводья в свои руки, как я. Не утруждайте себя тем, чтобы что-то с ней делать. Она поскачет сама. А теперь покажи мне, где это злосчастное место!
Сильван указал налево, и они поскакали в том направлении, проехав совсем немного, прежде чем услышали, как с грохотом распахнулись ворота, и, оглянувшись, увидели, что Ставенджер бессильно воет им вслед.
Вскоре всадники решительно въехали в высокую траву, которая скрыла их из виду.
Сильван довольно уверенно держался в седле, время от времени вытягивая вперёд ноги, как будто пытаясь найти углубление для пальцев ног, к которым он привык скача на Гиппеях.
– У неё нет шипов, которые могли бы тебя пронзить, – коротко проинструктировала его Марджори. – Наклонитесь вперёд. Погладь её. Ей это нравится.
Он сделал это медленно, почти со страхом, постепенно принимая всё более расслабленную позицию.
– Хотя у меня ломит во всём теле от этой непривычной позы, я не боюсь этих земных зверей, – поделился впечатлениями брат Майноа
– На Охоте с Гиппеями тоже по-настоящему не боишься, – рассеянно отозвался Сильван.
Он огляделся вокруг, как будто ища ориентиры.
– Вот туда, – он указал вперёд и немного вправо. – Это Океанский сад. Обычно мы бы поехали с другой стороны, но мы можем добраться туда в обход этим путем.
Он жестом показал Марджори дорогу, та поехала впереди.
– Почему твой отец ведёт себя как бесноватый? – спросил Тони.
– Из-за твоего отца. Когда они вернулись прошлой ночью с Охоты, Родриго потребовал, чтобы они помогли ему найти твою сестру. Но такого никогда не делают. Когда кто-то исчезает, все делают вид, что не замечают этого. Никто не ищет. Никто не требует помощи от других. Отец – мой отец – не смог сдержаться. Он был на взводе со вчерашнего дня.
Внезапно глаза Сильвана широко раскрылись, и он судорожно погладил свое горло. – Неужели…
– Поблизости не должно быть гиппеев, – пробормотал брат Майноа. – Во всяком случае сейчас. Я думаю, что наши… ну, наши проводники отпугнули их. Или, возможно, они отправились за подкреплением.
– Что за проводники?
– Сейчас не время объяснять это. Позже.
Сильван вернулся к массированию горла и недоверчиво огляделся вокруг. Только после того, как они прошли несколько миль по густой траве, он успокоился.
Там, вон там, начинается гребень, который ведёт к роще.
Они повернули в указанном направлении и двинулись дальше, достигнув нижней оконечности хребта. Начался подъём. Достигнув вершины холма, они смогли обозреть усеянную перелесками долину с высоты. Сильван указал на самый большой из них: – Даренфельд.