— Мама ты убедилась в этом, узнав о последнем желании папы?
— Не знаю, Джон. Я не уверена, что способна давать отчет в своих мыслях.
Горькая ирония заключалась в том, что только теперь, когда мой отец погиб, мы могли уехать в Великобританию. Я почувствовал страстное желание увидеть его.
— Джон, я прошу тебя, — сказала она с мольбой в голосе, — я прошу тебя, не думай больше о том, чего хотел бы твой отец. Раньше тебе не давал покоя Даниэль, и ты все время думал о том, чего бы хотел он. Ты тогда еще залез на крышу и спрыгнул с нее. Пожалуйста, не повторяй этих ошибок. Ты не должен так сильно прислушиваться к тем, кого уже нет в живых. Не думай о том, чего бы хотелось папе. Или даже о том, чего хочу я. Думай лишь о том, что лучше для тебя.
— Я не знаю, что меня ждет в Англии, — сказал я. — Чем я буду заниматься в Лондоне?
— Прежде всего, продолжишь свое образование.
— Но каким образом? У нас нет на это денег.
— Мы найдем выход, поверь.
Но как только она это сказала, я осознал, что именно так поступать и не следует. Мне даже пришло в голову, что отец, советуя никому не доверять, имел в виду также и мать.
Я подумал, что она не только разрушила свой брак, но все эти годы по непонятным причинам отказывала мне в любви, и пока я не знал всей правды, то, хотя и мог простить ее, как я это всегда делал, но не способен был испытывать к ней доверие.
— Я предпочел бы остаться, — заявил я, главным образом, чтобы досадить ей.
— Посмотрим, — ответила она, вставая и подходя к лестнице. — Нам следует обдумать свои желания и позже вернуться к этому разговору.
Этими словами она хотела успокоить меня, но по ее тону я понял, что она уже приняла решение.
Глава 23
Несколько незначительных событий существенно повлияли на мое решение остаться в Португалии и на мой выбор профессии.
Они начались в то время, когда сеньор Жильберто, местный гончар, в середине июля навестил Луну Оливейра, спустя девять недель после того, как французы были изгнаны из Порту. В тот момент, когда он стучал в дверь, она только что обнаружила несколько моих рисунков с изображениями сфинксов и других мифологических существ. Я нарисовал их, когда мне было одиннадцать лет. В правом нижнем углу первого рисунка, на котором был изображен грифон, нападающий на Церковную башню, ее сестра Граса аккуратно вывела: «Джон, январь 1802 года. Несомненные способности. Но требуется много упражнений».
— Какие славные рисунки, — сказал Жильберто Луне, как только увидел их. — Но кто их автор?
— Джон Стюарт. Парень с нашей улицы. Несколько лет назад мы подарили ему вашу плитку с изображением тритона.
Жильберто засмеялся и сказал:
— А у этого парня неплохой вкус!
— Вы правы, он всегда проявлял здравый смысл, конечно, за исключением тех случаев, когда он восхищался вашими работами.
— Ах! — Он сделал вид, будто сердце его пронзено стрелой, но тотчас же засмеялся. — Он еще здесь, в Порту?
— Да, но французы убили его отца, и теперь ему нужна работа. Бедный мальчик!
Они оба пришли ко мне домой после обеда. Визит Луны очень обрадовал меня, — ведь с похорон Грасы она носила траур и совсем не выходила из дома. Я нежно расцеловал ее, словно бы после смерти ее сестры нас связали еще более нежные чувства.
Она представила мне Жильберто, и я выразил свое восхищение его работами и сообщил, что его плитка все еще спрятана под сорняками в нашем саду.
Когда мы удобно расположились в нашем патио, Жильберто сделал мне заманчивое предложение: увидев мои рисунки и признав за мной определенный талант, он был готов нанять меня в качестве подмастерья на три года. Все это время я буду получать небольшое жалованье и смогу обжигать керамические изделия для собственного пользования. Он будет требовать от меня упорной работы, но в то же время передаст мне ценные навыки, и мне уже не захочется сменить ремесло.
Если все пойдет хорошо, то он, когда мне исполниться двадцать один год, возьмет меня младшим партнером, или же даст мне в долг деньги, чтобы я открыл свое собственное дело, если я соглашусь заниматься им не ближе трех миль от его собственной лавки.
— Конечно, это открывает самые прекрасные перспективы на будущее, — сказала мать. — Но я сомневаюсь, что имеет смысл принимать это предложение. Мы ведь собираемся переехать в Англию, к старшей сестре моего мужа.
Я отнюдь не разделял маминых сомнений; мое желание остаться в Порту и обучиться хорошему ремеслу было настолько сильным, что я твердо решил принять щедрое предложение Жильберто.