Спохватившись, что сказано лишнее, начальство спешит закончить свои охотничьи воспоминания:
— Ну идите, охотьтесь, я не возражаю. На уточку можно рассчитывать? Ни пуха вам, ни пера.
Мысленно говорите «пошел к черту» (так принято отвечать на пожелание — ни пуха ни пера), а вслух благодарите и обещаете в понедельник принести самую лучшую утку.
Дома торопливо обедаете, переодеваетесь и, наскоро поцеловав жену и сына, спешите на улицу. До места охоты, где-нибудь на берегу озера, добрых двадцать никем не мерянных километров. Но вы полны сил и бодрости. Предвкушая радостное ощущение приволья, дикую красоту лесных дебрей, вы шагаете легко.
Километры один за другим остаются позади. Не надо думать, что этот путь придется потом проделать в обратном направлении под дождем и холодным ветром, что в сетку, возможно, опять ничего не попадет. Будьте всегда оптимистом, уверяйте себя, что охота будет удачна — и успех обеспечен.
К озеру вы подходите как раз в то время, когда солнце, дружески подмигнув на прощанье, ныряет за дальние камыши, разлив по небу чудные краски вечерней зари. Скорее становитесь на место и ждите начала перелета. Полчаса томительного ожидания, и вот пролетает первая стайка уток. Как музыка, гремят в вечерней тишине выстрелы, падает в воду тяжелая кряква, и это — награда за все лишения, что вам пришлось испытать, и за те, что предстоят в будущем.
Быстро сгущаются сумерки, и вот уже невозможно стрелять. Вы собираете сбитых уток, случайно проваливаетесь до пояса в ледяную воду и с трудом выбираетесь на берег. Простудиться ни в коем случае нельзя. Иначе — прощай охота. Жена, выступив в роли домашнего врача, требует не рисковать здоровьем, ружье продать Петру Ивановичу.
Памятуя об этом, вы раздеваетесь, выжимаете промокшие вещи, а потом бегаете вдоль берега и так, что вам позавидовали бы многие рекордсмены.
Но вот разложен жаркий костер, весело бурлит на огне чайник, и добрый глоток из фляги приводит вас в отличное настроение. Рядом лежат пять (пять!) добытых за вечернюю зарю уток. Значит, можно оделить всех знакомых. А впереди еще целым день охоты — день новых радостей и огорчений. И пусть никакие превратности судьбы не страшат вас, потому что вы. — рядовой солдат великой армии охотников, людей, для которых охота пуще неволи.
РАСПЛАТА
Тонко и жалобно скрипнула калитка, пропуская коренастую фигуру Никиты. Пиратка с радостным лаем бросился навстречу хозяину, но тот даже не взглянул на ласкавшуюся собаку. Быстро поднявшись по ступенькам крыльца, он с силой хлопнул дверью и скрылся в доме.
Отец вернулся чем-то расстроенный. Это сразу поняла вся семья, собравшаяся к обеду. Но спросить, что случилось, никто не решался. Пусть отец немного успокоится и тогда расскажет сам. Не любит он, когда его расспрашивают. В сердцах может накричать. Лучше уж не попадаться под горячую руку.
Никита был старшим конюхом в колхозе «Луч». Работа беспокойная, хлопот хоть отбавляй, отвечать приходится и за себя и за других. В хозяйстве — около пятидесяти лошадей, управляться с ними нелегко, недоглядел — и беда.
Пока отец снимал полушубок и долго умывался, фыркая и расплескивая воду, все молчали. Ульяна, жена Никиты, возилась у печи, гремя ухватом. Старшая дочь Варя расставляла на столе тарелки.
— Обедать будем? — спросила Ульяна, подавая мужу чистое хрустящее полотенце. Никита кивнул головой и молча опустился на стул. Трое маленьких сыновей — Павлик, Митя и Ваня — тоже придвинули свои стулья к столу и тихо уселись. Сегодня они вели себя смирно, что случалось довольно редко. Дети с любопытством и опаской поглядывали на отца, под столом толкали друг друга ногами, молчаливо спрашивая: ты не знаешь, почему тятька сердитый?
Ели молча. Никита торопливо глотал горячие наваристые щи, и его рыжие усы при каждом глотке смешно двигались, что никак не подходило к мрачному выражению лица. Кончив есть, глава семьи отодвинул тарелку и полез в карман за кисетом. Завернув толстую цыгарку, Никита сделал несколько затяжек и, глядя на жену, сказал:
— «Тимура» волки зарезали.
Ульяна и Варя испуганно ахнули, а Павлик и Митя растерянно смотрели то на отца, то друг на друга. Самый маленький — Ваня бросил ложку и заревел: он отлично знал серого в яблоках красавца «Тимура».
— Да как же это? — спросила побледневшая Ульяна. — Вот несчастье. Что же теперь будет…