Еремеев, хотя и приятно был польщен похвалой председателя, однако понял, что у того — свое на уме.
— Постой-ка, Кузьма Ефимыч, так ведь он приедет не на тока ходить, ему интересно наше хозяйство посмотреть.
— Об этом не беспокойся. Что надо — все увидит. А что не надо… — Долгополов замешкался, но, встретив прямой взгляд старика, торопливо закончил, — а что не надо — мы ему тоже покажем. Нечего нам свои недостатки прятать. Пусть товарищ корреспондент все знает. А охоту соорудить надо. Я решил и на квартиру к тебе его поставить. Не возражаешь?
— Ко мне — так ко мне. Изба большая, места хватит.
— Вот и отлично, — обрадовался Долгополов. — Так он сегодня к вечеру будет.
Поговорив еще немного с председателем колхоза и уточнив некоторые детали предстоящей встречи с корреспондентом, Еремеев ушел, а Кузьма Ефимыч распорядился насчет лошади.
…Специальный корреспондент областной газеты, Аверьян Максимович Снежков, приехал под вечер. Это был человек среднего роста, очень полный и добродушный, как большинство толстяков. Его румяное лицо свидетельствовало о прекрасном здоровье, говорил он слегка окающим приятным баритоном. Словом, весь внешний вид Снежкова никак не вязался с человеком, который пишет погромные фельетоны.
Гостя встретил сам Кузьма Ефимыч. Побеседовав с товарищем из области, Долгополов проводил его на квартиру к Еремееву. По дороге он говорил:
— Илья Петрович у нас первый на селе охотник. Облавы на волков устраивать мастер. Лисиц стрелять — тоже. План по сдаче пушнины всегда перевыполняет. А что касается птицы, так об этом и говорить нечего. Вот если бы вы имели свободное время да любили стрелять тетеревов, он бы вас на такие места сводил, что просто удивление.
— Очень интересно, — заметил Снежков. — Я, признаться, большой любитель охоты. Когда в командировку выезжаю, всегда ружье с собой прихватываю. Завтра у меня по плану знакомство с вашими фермами, затем — ремонт инвентаря, дальше — клуб… Ну, а потом и на ток сходить можно.
Долгополов при упоминании о фермах сразу поскучнел, но последняя фраза корреспондента его подбодрила. Он хитро улыбнулся.
— Фермы, товарищ Снежков, никуда не денутся. А косачи могут разлететься. Вы уж сначала постреляйте, а потом и за дела возьметесь.
— Что ж, — после некоторого раздумья согласился Аверьян Максимович, — можно и так.
Они подошли к дому Еремеева, и Кузьма Ефимыч постучал в окно. Во дворе громко залаяла собака, гремя цепью. Через минуту калитка распахнулась, и появился сам хозяин.
— Вот, Илья Петрович, принимай гостя. Товарищ Снежков Аверьян Максимович. Корреспондент.
— Милости прошу, — ответил Еремеев. — Заходите в избу.
— Вы уж меня извините, — сказал Долгополов, — мне в правление надо. Посевная на носу, дел куча. Везде надо успеть самому. Устраивайтесь, отдыхайте, товарищ корреспондент.
Он попрощался и ушел. Еремеев провел гостя в просторную чистую комнату и велел жене готовить ужин. Снежков оказался очень разговорчивым человеком, шутил, смеялся, рассказывал последние новости. Илья Петрович слушал его и думал: «Стало быть, ты фельетоны пишешь? И про нас будешь писать? Не мешает тряхнуть Кузьму Ефимыча, уж очень он зазнался, а дела-то в колхозе не ахти».
— Скажите, — внезапно спросил Аверьян Максимович. — Правда, что у вас косачи пешком ходят?
— Косача у нас много. Птица глупая, сама на ружье лезет. Но брать ее надо с умом.
— Председатель мне говорил, что вы завтра на охоту собираетесь. Возьмете меня?
— Отчего не взять. Можно. Ружье-то у вас есть?
— Есть, есть, — засуетился Снежков. — Отличное ружье. Новенькое. Я редко охочусь. Все, знаете ли, некогда. Вот поехал в командировку, с собой взял. Только патроны зарядить не успел…
Еремеев хотел что-то сказать, но корреспондент не дал ему вымолвить слова.
— Гильзы, порох, дробь и прочее у меня в чемодане. Чайку попьем и зарядим. Не думайте, что я с голым ружьем заявился. Все есть.
Жена Ильи Петровича подала яичницу, молоко, хлеб.
— Прошу, — коротко сказал хозяин. — Не взыщите. Чем богаты, тем и рады.
— Да вы напрасно беспокоитесь. Я хорошо пообедал, пока ждал лошадь.
Но долго себя просить Снежков не заставил. Он с аппетитом принялся уплетать яичницу. Потом долго и с наслаждением пил чай, рассказывая разные забавные истории из своей охотничьей жизни. Илья Петрович смотрел на него и только удивлялся. «Вот язык, — думал старик. — И как только не устанет».