Но Аверьян Максимович все-таки устал. Когда он поднялся, наконец, из-за стола, веки его слипались, и он страшно зевал, прикрывая рот ладонью.
— Умаялся за дорогу, — словно оправдываясь, проговорил он. — Да и не выспался.
— Так вы ложитесь, постель готова.
— Что вы, Илья Петрович. Мне еще патроны зарядить надо.
— Давайте я заряжу. А вы отдыхайте.
— Правда? Нет-нет, неудобно. Я уж лучше сам. А впрочем, вот чемодан. Там все, что требуется.
Снежков передал Еремееву свой объемистый чемодан и, еще раз извинившись, ушел в другую комнату спать.
Илья Петрович достал все необходимое и, что-то бормоча себе под нос, принялся заряжать патроны.
Еремеев поднял корреспондента со вторыми петухами. В окне еще виднелись звезды, но до рассвета было уже недалеко. Снежков долго мычал и никак не хотел просыпаться.
— Какая там охота, я спать хочу, — отмахивался он. — Дайте человеку отдохнуть.
— Как угодно, — обиделся старик. — Сами ведь напросились. Я и один могу.
Аверьян Максимович сел на кровати, как ребенок, протер глаза кулаками и, вспомнив о вчерашнем разговоре, быстро начал одеваться.
— Извините, Илья Петрович. Это я спросонья. Дома меня жена водой обливает, чтобы в чувство привести. Я сейчас. Далеко нам идти?
— С версту будет.
Снежков оделся, плеснул в лицо холодной водой и, окончательно придя в себя, стал серьезен и молчалив.
— Патроны-то зарядили? — деловито осведомился он, доставая из чехла ружье.
— Три десятка.
— Вот спасибо.
— Благодарить потом станете.
Через пять минут корреспондент и Еремеев шагали по спящей деревне. Полная луна освещала дорогу, и длинные тени охотников неотступно тянулись сзади. Какая-нибудь дворняжка, завидев людей, спросонья лениво принималась брехать, ей отзывалась другая, а этой — следующая, и так перекличка шавок тянулась до последней избы.
Илья Петрович привел гостя на старую лесную вырубку, где у него давно был поставлен скрад.
— Вот здесь и будете охотиться. Косачи на вырубку обязательно прилетят. Ток у них тут. Первого не бейте — это токовик. Иначе все разлетятся.
— Знаю, — коротко ответил Снежков. — На току я не первый раз.
— Тогда, стало быть, учить нечего. Ни пуха ни пера. Я недалече буду.
Еремеев ушел, а Снежков залез в скрад и, разворошив солому, постарался удобнее устроиться. Одет он был тепло, но утренняя свежесть давала себя чувствовать.
Луна заливала вырубку ровным холодным светом. Постепенно к этому свету начали прибавляться краски наступающей зари. Отчетливее виднелись деревья, пеньки, отдельные кустики. Что-то темное и, как показалось Снежкову, очень большое бесшумно опустилось на вырубку в нескольких метрах от скрада. Аверьян Максимович не сразу сообразил, что это — птица, и, только пристальнее вглядевшись, понял, что перед ним разгуливает косач. «Токовик, — подумал он, вспомнив слова Еремеева. — Его трогать нельзя».
А тетерев, обойдя вырубку, громко хлопнул крыльями, подскочил над землей и задорно чуфыркнул. На его призыв откликнулись сразу два петуха и спланировали с ближайших деревьев на лужайку. А через несколько минут подлетело еще несколько пар.
Там и тут разгуливали крупные черные птицы с ярко-красными бровями и развернутыми косицами хвостов. Тетерева беспрерывно бормотали, расходились парами и начинали драки. Это очень походило на драку домашних петухов. Снежков долго выбирал пару, в которую выстрелит первый раз. Наконец, он остановился на двух беспрестанно дерущихся косачах, прицелился и нажал спусковой крючок.
Хлопнул выстрел, и на секунду в нем потонули все остальные звуки. Птицы на вырубке прекратили свой турнир: удивленно оглядывались. Аверьян Максимович ничего не мог понять. Косачи, в которых он только что стрелял, продолжали, как ни в чем не бывало, стоять друг против друга. «Промазал», — решил он и, прицелившись более тщательно, надавил спуск второго ствола. Обе птицы подскочили, но ни одна не упала. Охотник торопливо перезарядил ружье и снова выстрелил раз за разом. Результат остался прежним. «Что за наваждение? — недоумевал Снежков. — Как будто попадаю, а убить не могу. Заколдованные они, что ли?».
Он вставил новые патроны. Косачи, потревоженные выстрелами, успокоились, и ток возобновился.
Аверьян Максимович подождал, пока пернатые бойцы, забыв осторожность, снова вошли в азарт. Одна пара дралась совсем рядом. Старый большой петух гонял по вырубке молодого. Вот он настиг противника и заставил его защищаться. В тот момент, когда они сцепились, Снежков выстрелил. Дробь стеганула по тугим крыльям, но не свалила ни одного из бойцов.