И за один неловкий прыжок Валерий поплатился. Он поскользнулся на мокрой траве и, потеряв равновесие, сразу же провалился в холодную жижу до пояса. Юноша даже не успел понять, как это произошло, а вода уже пропитала одежду и коснулась тела. Охотник сделал резкое движение, пытаясь выбраться, но от этого еще глубже увяз в грязи. Теперь дотянуться до ближайшей кочки уже не удавалось — до нее было слишком далеко.
Валерий растерялся. Такого оборота дела он никак не ожидал. Нерон, стоявший у сложенных вещей, жалобно заскулил. Казалось, собака поняла, что с хозяином случилось неладное. Пойнтер заметался на лужайке, побежал к Валерию, но, попав в липкую грязь, быстро вернулся.
Между тем Валерий все больше погружался в зловонную жижу. Каждая попытка выбраться из болотного плена оканчивалась неудачей. Сознавая серьезность своего положения, юноша впервые ощутил что-то похожее на страх. И было чего испугаться: один в глухом незнакомом месте, он не мог рассчитывать на чью-либо помощь.
Вечерело. Сумерки постепенно спускались на землю, окутывая лес и лужайку. В них растворялись и тонули длинные тени деревьев. Потом исчезли и сами деревья — сначала дальние, а за ними и ближние. На небе засветились первые крупные звезды. Появились комары. Десятки маленьких насекомых с противным гудением кружились над Валерием, впивались ему в лицо, шею, руки. Он попробовал отгонять комаров, но очень скоро убедился, что это бесполезно. Острая, мучительная боль постепенно перестала восприниматься и перешла в тупой зуд.
Юноша вспомнил о собаке и оглянулся. Нерона не было видно. «Убежал, — с горечью подумал он. — Бросил, оставил одного в беде. Эх ты, верный друг человека!»
— Неро-он! — крикнул Валерий и не узнал своего голоса, ставшего хриплым и резким. Ответа не последовало. Когда и куда убежала собака?
А болото продолжало медленно засасывать свою жертву. Похожая на густой кисель, жижа доходила юноше почти до плеч. Его стало знобить, от боли комариных укусов и зловонного запаха, поднимавшегося с болота, кружилась голова.
«Ничего, — успокаивал себя Валерий, — главное, не отчаиваться. Надо что-то придумать. Надо обязательно что-то придумать».
Внезапно он почувствовал под ногами твердую опору. «Дно! Значит, болото не такое уж глубокое, — обрадовался молодой охотник. — Если так, попробую продвигаться к берегу». Догадка оказалась правильной. Валерий больше не погружался. «Надо продвигаться к берегу, — повторил про себя юноша. — Только-вот в какую сторону ближе всего?»
Сгустившиеся сумерки мешали видеть. Вдобавок с болота поднялся туман, в котором потонул лес. Волны этого тумана, клубясь, растекались все дальше и дальше, закрывая лужайку. Чуть виднелись только неясные очертания верхушек ближних деревьев да белый ствол одинокой березы.
К этой березе и наметил свой путь Валерий. С трудом он стал поднимать одну ногу, всю тяжесть корпуса перенеся на другую. Насколько возможно, юноша подогнул освобожденную ногу и быстрым движением выбросил ее вперед. Потом сделал второй шаг. Отяжелевшие сапоги и намокшая одежда затрудняли движение. Эти два коротких шага дались нелегко, сил на них пришлось затратить много, а результат получился ничтожный. К тому же брызги грязи залепили все лицо. Немного передохнув, охотник снова шагнул и нащупал под ногой что-то твердое. Очевидно, это был ствол когда-то упавшего в болото дерева. Твердая опора позволила с меньшим напряжением сил сделать следующий шаг.
Юноша видел перед собой только ствол березы и упорно двигался к ней, делая шаг за шагом. Вот к первая кочка. Здесь можно опять немного передохнуть. Валерий схватился за жесткую траву, покрывавшую кочку, и попытался выбраться на нее. Осока больно резнула пальцы, а непрочная опора не выдержала его тяжести и согнулась, утопая в грязи. Но охотник уже заметил следующую кочку и пробирался к ней.
Так, делая один шаг за другим, Валерий постепенно приближался к березе. Он уже выбрался на более мелкое место, но не мог ускорить шаги, потому что силы его оставляли, а болото цепко хваталось за свою жертву, словно надеялось удержать ее в своих губительных объятиях.
В этой борьбе Валерий не заметил, как ночь стала уступать место нарождавшемуся утру. Появились первые признаки рассвета. Из серо-молочной пелены яснее выступил ствол чахлой березы, потом обрисовалась кромка дальнего леса, тускло блеснула полоска чистой воды, на которой плавали вверх брюшками убитые утки.