–А…– Маришка от восхищения глаза раскрыла широко-широко, и восторг у неё ко мне. А мне понравилось, что на меня с таким восторгом смотрят, ну и дрогнула. – А приворот можешь?
И сама закраснелась. Ну я и кивнула. Потом при луне деловито трав каких-то пособирала, в ступе их растолкла, запечатала воском, да Маришке у сердца носить повелела. И забылось бы это или само собой бы рассеялось, да только тот, на кого приворот я делала ей, через пару недель пришёл к дому её, просил стать женой ему верной.
Это потом я узнала, что парень в Маришку влюблён был до меня, а тогда аж гордость взяла. Ну и страх – а вдруг и ведьма я? Не сразу успокоилась, а Маришка в радости своей разнесла на всю деревню, а там и дальше пошло, мол, ведьма я. Вроде бы шёпот-шёпотом, сказала подругам, те матерям и вот к моему дому потянулись желающие моей помощи. Как тут откажешь? Да и можно было, да только, каюсь, понравилось мне значимой в один миг стать, польстило и облегчило жизнь мою, ведь к колдовству с дарами идут. Привольно стало житьё моё, и дом подлатали, и молоко, и мясо, и варежки всегда, и почёт.
Ну и пришлось мне кое-какие рецепты вспоминать лекарственных наших средств, да таинственно шептать над ними, мол, не просто трава от кашля, а заклятая. Помогало многое, но провалы бывали, конечно, но чтобы не вселить к себе недоверие, я первой напускалась:
–Значит, делано было не так, как я велела!
А с ведьмой кто станет спорить? Прознала церковь, а я успела в город сбежать. Там потруднее стало – своих обманщиц хватает, но и мне местечко нашлось. Церковникам честно говорила:
–Врунья я!
А против вранья и обмана у них средств нет. это к дознанию, а те меня не трогали. Вертелась. А потом однажды в пламени огня ясно увидела лик чужой, и пламя сложило фигуры… вот тут страх настоящий пришёл. Ведьма или нет, а что-то отозвалось на мои игрища. Так и стало: то в чашке что-то увижу, то ненароком из пальцев пепел посыплется, то голос ворона пойму, как по-людски он говорит.
Деяний своих не оставила, хоть мысль была. Но не умею я делать ничего более, а такая помощь от магических сил мне на руку. Да и не всегда она приходит-то, сила! да и церковники меня как мошенницу знают. Словом, успокоилась, живу, принимаю гостей.
И вот очередной гость нарушил мою ночную обитель. Уж далеко ведь забралась, осторожнее стала, сама хожу, а нет – всё найдут. Но нельзя раздражения показывать, открываю:
–Добрый вечер, господин!
Гость смотрит на меня внимательно, а я с трудом отчего-то подавляю дрожь. Лицо в шрамах, взгляд суровый, тяжёлый. Кого только не принесёт дорога!
–Вы Эста? – да и голос у гостя был неприятный. Какой-то насмешливый, издевательский.
Киваю, сторонюсь:
–Заходите, господин!
Он не ждёт повторного приглашения и входит, грубовато пихнув меня плечом, в комнату. Ну и манеры! Меньше пятидесяти золотых монет не возьму!
***
Абрахам вошёл в комнату, быстро оглядел обстановку, поморщился. Да, женщина, жившая здесь, всеми силами пыталась показаться ведьмой, но не быть ею. Вроде бы есть и привычные атрибуты: метла, кувшины, склянки, травы, свисающие с потолка, а вроде бы и ничего исключительного нет. магических шаров, хрустальных камней, карт нет. а за одну посуду да метлу не притянешь.
–Чего желает господин? – Эста села напротив, впилась в него внимательным взглядом.
Абрахам усмехнулся. Он чувствовал себя хозяином положения и знал, что никто ему не помешает осуществить правосудие света.
–Господин желает ответов, – отозвался охотник, лениво разглядывая Эсту. Но если её взгляд был на него как на приметку сколько можно содрать монет? (Выходило, кстати, немного: плащ потёрт, шляпа тоже. Вряд ли у него много золота!), то взгляд Абрахама был иным. Он приглядывался к ней, как может приглядываться мясник к туше, которую надлежит разделать.
–О! – ведьма кивнула, – ответы! Как бы мы все хотели получать их по одному только желанию! Но силы не всегда приходят к людям, а знаки, что они оставляют на земле, редко могут быть прочтены смертными. Но на ваше счастье, господин, я из тех смертных, которые могут заглянуть в глубины будущего и увидеть всё, что уже определили звёзды. Однако всякая услуга, особенно столь редкая как моя, требует платы…
–Платы требует всё,– Абрахам спокойно подтвердил это. – Я принёс эту плату. Заслуженную.
Ведьма ещё раз взглянула на него, и как показалось Абрахаму, в глазах её промелькнула тревожная печальная тень, а затем поднялась с места: