–Прошу простить меня, господин, мой магический арсенал скрыт от людских взоров.
В следующее мгновение она вдруг скользнула в тёмный угол и колыхнулась незамеченная прежде Абрахамом занавеска. Охотник не насторожился – он знал свою силу, и ведьме некуда и нельзя было уже сбежать.
***
Ну и гостей приводит дорога! За пару минут с этим господином у меня разболелась голова и я решила воспользоваться уловкой, скрыться с его глаз, от этого липкого ощущения страха, которое задавило меня при одном на него взгляде.
Во второй комнатке, служившей мне хранилищем всякого амулетного бреда и спальней, я присела на кровать, удобно и привычно скрипнувшую под моим телом, нашарила на тумбочке флакон с горьковатой ивовой настойкой и отпила из неё. Боль должна стихнуть.
Так и случилось. Через пару мгновений железный невидимый обруч разжал моё сознание, и я смогла дышать свободнее. По-хорошему, нужно было бы взять магический хрустальный шар, напустить на себя таинственный вид и выйти к гостю, но, откровенно говоря, я предпочла бы сидеть здесь и чёрт с ними, с пятьюдесятью и даже с сотней золотых монет! Гость мне неприятен и мне не хочется его видеть.
Ещё пару минут я боролась с собой, но профессионализм или жажда наживы взяли всё-таки верх, я взяла круглый шар, протёрла его полой и уже собиралась выйти к гостю, как вдруг сознание снова качнулось, какой-то далёкий колокол отозвался неприятным звоном в ушах, и странная дрожь прошла по телу.
В следующее мгновение пришло видение. Расплывчатое, сбивающееся, рассыпающееся, но мне хватило, чтобы разглядеть саму себя и моего гостя, перерезающего мне горло твёрдым росчерком своей руки…
И рябь рассеялась. Сила, отзывающаяся ко мне через раз, пришедшая из ниоткуда и непонятно зачем, дала мне знак. Запоздалый, однако, знак. Эх, сила! почему ты раньше не явилась ко мне? Зачем ждала? А самое главное: зачем позволила знать теперь? Знать и не суметь ничего изменить?
Прошло минут пять прежде, чем я поднялась и снова обрела возможность дышать, вышла к своему гостю, оставив уже ненужный хрустальный шар. Не за ответами пришёл мой гость, не за ними. Он пришёл за мной.
Я глянула на него и прочла в его взгляде: он понял, что я знаю. И это его обрадовало.
***
–Итак, – Абрахам прочёл в её глазах страх и понял, что его личина разрушена. И это ещё раз подтвердило: Эста ведьма! – Итак, когда сорваны маски, я спрашиваю о вашей деятельности прямо.
–Я мошенница. Обыкновенная и против меня у вас…
–Ложь.
Слова Абрахама всегда звучали с особенной резкостью. Как удар кнута. Удар, от которого не защититься, от которого не увернуться.
–Я мошенница! – в глазах Эсты.
Она хотела жить. Хотела жить оклеветанной, униженной, но жить. Но в глазах Абрахама не было и намёка на милосердие, там была гроза, призванная выжечь всё до корней и оставить после себя бесконечное Ничто.
Из смерти есть выход. Можно остаться в истории. Можно уйти именем в бессмертие легенд, а из Ничто не денешься, потому что у Ничто нет начало и конца. Есть серость.
–У вас бывают видения. В ваших руках иногда проскальзывает магия, – Абрахам не нуждался в ответах. Он слишком много наблюдал и слишком долго ждал.
–Вы охотник… – в свою очередь Эста тоже не нуждалась в ответах. – Из церкви.
Абрахам кивнул. К чему скрываться? К чему таиться?
–Церковь не выпускала вас из виду. У нас есть доказательства. Неопровержимые. Вы виновны и будете подвергнуты наказанию.
–За что? – Эста перешла в отчаяние. – Вы, стоящие выше людей, говорящие о том, как нам поступать и когда, вы, таящиеся повсюду и охраняющие наш покой, вы…
–Ты пошла против неба, против света и закона светлого, – в тоне Абрахама осталось лишь презрение. – Ты притворялась обладателем магии. И ты пробудила её в себе.
–Это вся моя вина! – Эста расхохоталась. – Да я дурного никогда…
–Ты – отребье.
В тоне Абрахама не осталось ничего человеческого. Пустота подступающего Ничто и холод.
***
Я проглотила «отребье», не в моих сейчас условиях быть привередой и цепляться за слова. Что они значат, в конце концов? Пусть буду отребьем, если этому мрачному церковнику так нравится!
–Послушайте, я не хочу закончить свою жизнь так…так грубо. – Я заставила себя владеть собой. – если бы вы проявили ко мне милосердие света, взяли бы с меня клятвы, отпустили бы меня… я сойду с этого пути. Я очень не хочу умирать. Я хочу искупить свои грехи служением, как это подобает преданному слуге небес! Уверяю вас, в ваших руках спасение моей жизни, которая без божьего слова была бы тускла и невзрачна и только вы…
Я не закончила. В глазах гостя был лёд, который не пробить мольбами и призывами к милосердию. Он пришёл убить меня и сделает это.