Они расположились на противоположных концах стола. Дана задержала взгляд на большой руке альфы, держащей бокал с красным вином. Омега не могла точно определить его возраст, но на вид ему было больше сорока, или даже ближе к пятидесяти. У Владимира было ухоженное тело, и он следил за собой, что визуально могло скосить ему несколько лет. У такого альфы, наверное, отбоя нет от омег. Почему он зациклился на ней?
– Зачем я здесь? – Дана за весь этот длинный день нормально не ела, но красивые блюда не вызывали аппетита.
– У тебя были ограниченные перспективы. Ты перешла дорогу Марине, расстроила ее планы на будущее Саши. Если бы она не обратилась ко мне, ты бы была уже давно мертва и кормила рыб на дне Невы. Я решил, что будет неоправданной расточительностью избавиться от неплохого экземпляра для предстоящей охоты. Хотя и там итог тоже однозначен, – Владимир внимательно смотрел на нее, считывая реакцию. – Есть еще промежуточный вариант между этими двумя альтернативами. Ты можешь стать моей любовницей.
– Ты в своем уме? – Дана с отвращением смотрела на альфу. – Ты без зазрения совести будешь спать с омегой своего племянника?
– Саша без труда найдет себе другую любимую игрушку. Разве у таких, как ты, не главная цель урвать куш побольше? Помимо того, что твоя жизнь будет сохранена, будешь жить в привычной роскоши. У меня есть дом на острове в Тихом океане...
– Ты неправильно осведомлен о наших с Сашей отношениях, – Дана не желала слушать безосновательные догадки о своей меркантильности.
– Мы с Сашей истинные.
– Ты уверена? – перебил его альфа.
– Абсолютно. Я не ведьма, чтобы приворожить взрослого мужчину и вскружить ему голову, как считают его родители. И никак не могу подчинить себе Сашу. Это невозможно. Он старше, опытнее, спокойнее, чем я. Умнее. Всегда знает, как правильно. И я признаю это превосходство, оно меня никогда не подавляло, – Дане отчетливо было видно, как сильно напряжены желваки на скулах Владимира. – Я не могу быть равной ему и уступаю во многом: физически, интеллектуально. Но в отношениях мы равны. И Саше не претит это равенство. Он любит меня. Всем сердцем. И я тоже люблю его.
– Любовь... – Владимир громко рассмеялся – То, что маленькие романтичные девочки считают любовью, исходит из места намного ниже. Странно, что ты и дальше продолжаешь смотреть на мир через розовые очки. Племянник во многом похож на меня. Он любит только себя.
– Ты не знаешь его, и я не буду его с тобой больше обсуждать, – Дана положила в рот кусок салата, имитируя интерес к еде, надеясь прекратить этот разговор. Воспоминания о любимом вскрыли незажившие кровоточащие порезы в душе. Она рассталась с Сашей, после приема где ее прилюдно оскорбила его мать, Саша вмешался, чтобы защитить ее и поссорился с родителями, но Дана не хотела такого для любимого. Она рассталась с ним, в надежде пережить боль расставания. Но в тот же вечер ее выкрали. Владимир, насмехаясь и ставя под сомнения их чувства, только усугублял эту боль.
На аппетит Владимира, казалось, не влияло ничего. Он с нажимом резал стейк, запивая вином.
– Дай мне ответ сейчас, и мы уедем отсюда. Все закончится. Тебе не место на охоте. Звериные инстинкты у нас в крови. И часто, чем человек богаче, тем больше у него возможностей и тем скорее ему становится скучно. И тогда ему требуются более извращенные и кровожадные зрелища, чтобы заполнить эту скуку. От омег, на которых охотятся, в конце остаются только ошметки.
Дана перестала рассматривать гоняемый по тарелке листик салата и половинку помидора черри и подняла взгляд на альфу. И она увидела это в нем: что-то животно-хищное во всем облике, мнимую равнодушную холодность нивелировал плотоядный азартный блеск в глазах.
– Перед охотой мы воздерживаемся минимум неделю. Нерастраченный тестостерон гарантирует бешеное удовольствие от секса. Кто-то получает больше удовлетворения от преследования. Кому-то нравится убивать. Кому-то трахать так, как хочется, не сдерживая своего внутреннего зверя.
– А тебе?
– Все перечисленное разом взятое.
Страх, который Дане до этого более-менее удавалось сдерживать, растекался по всему телу, проник в сознание. Темнота вокруг нее сгущалась. С недр памяти поднялась мысль, что психов заводит страх жертвы, ее сопротивление. Дана пыталась дышать глубже, контролируя ритм дыхания, чтобы не выдать своего состояния, которое едва балансировало на грани с истерическим. Она должна успокоиться и не пасовать перед Владимиром, не кормить его животную сущность разрастающейся паникой.
– Личико твое я уже оценил, теперь не против протестировать твои умения и способности в другой сфере. Покажи, чем ты можешь меня заинтересовать. Не бойся, в первый раз я не буду очень грубым, – Владимир покинул свое место и, наклонившись, уткнулся носом в шею омеги. – Хочу тебя.