– Сопротивляться бесполезно. Будь послушной девочкой. И, может, тебе будет не так уж плохо, – пойманную девушку стащили вниз к полуразрушенным домам, где почти не было растительности, и усадили на землю. Притянувший ее альфа потрепал по светлой макушке переставшую брыкаться омегу.
– Умница.
На землю расстелили несколько карематов.
– Вы отпустите меня?
– Да, отпустим. Туда. – Альфа хрипло засмеялся, указывая пальцем вверх, на небо.
Омега закричала и задергалась, из последних сил пытаясь вырваться. Но ее слабые трепыхания были тщетны. Удар в челюсть надолго успокоил ее, и пока она обездвижено лежала, ее раздели и уложили на карематы.
Дана больше не могла смотреть. Она - прислонилась спиной к камню, пытаясь отрезать себя от крика и мерзких звуков внизу. Омега уже знала, какой исход ждет пойманную девушку. Сегодня утром, следуя за альфами, она обнаружила на берегу реки двух омег, точнее то, что от них осталось. У одной из них была прострелена болтом грудная клетка. У второй – перерезано горло, и она была подвергнута жесткому изнасилованию. Все ее тело покрывали ссадины, синяки, кровоподтеки, подсохшая сперма. Ноги неестественно широко раскинуты, и у Даны не нашлось мужества посмотреть, что было между ними. Самое страшное, что омега навсегда хотела выкинуть из памяти и не могла: у Девушек был снят скальп. У нее не было чем вырыть им могилы. Она нарвала веток, прикрывая изуродованные тела, которые выглядели так, будто их пропустили через мясорубку, проявляя хоть какое-то уважение к мертвым, провожая их в последний путь, раз нелюди так поиздевались над живыми.
Стоило ей закрыть глаза, и эта жуткая картина вставала перед глазами. Наверное, она превратится в ее кошмар на всю жизнь. На лбу выступила холодный пот, и тело мелко дрожало. Ее уже давно поташнивало, но сейчас внутренности просились наружу, и она едва сдерживала рвотный позыв.
Дана встала в полный рост, не думая, что ее будет видно внизу. Альфы были заняты: один вколачивался в зад стоящей на четвереньках омеги, второй упоенно трахал ее рот, не обращая ни на что внимания.
Проводники и носильщики устраивались в старых домах. Среди них она больше не видела Ивана Максимова, но сейчас ей было все равно, где он, и что с ним случилось. Владимир стоял в стороне, смотря на нее. Их взгляды встретились. И Дана надеялась, что альфа почувствует всю ее ненависть и отчаяние. Она вложила в свой взгляд все презрение, всю чистую, обнаженную до сердцевины злость, которую испытывала к альфе. Внизу перед ней стоял зверь. Хоть он и не драл бедную девушку, но это ни капельки не делало чашу с доказательством его вины на весах легче. Дана догадывалась, что раньше Харитонов присоединился бы к истязанию омеги, но, похоже, теперь она сама стала для альфы своеобразным сдерживающим фактором.
– Гори в аду мразь! – она прошептала только губами, но была уверена, что ее посыл был понят и принят.
Альфа поднял уголок губ с одной стороны, и на его лице показалась похожая на оскал ухмылка. Он поманил ее пальцем к себе, и Дана бросилась подальше от страшного места, скатилась с большого валуна вниз, чудом ничего себе не сломав. Омега не могла больше ни минуты оставаться рядом с этим человеком. Даже если по какой-то неведомой причине тот пока находил причины ее не убивать или трахнуть и рядом с ним она пока была в относительной безопасности. Она неслась вперед, натянув капюшон на лицо, оставляя открытыми только глаза, и, продираясь через заросли, наткнулась на мелкий ручей. Дно было достаточно твердым, по нему было удобно ступать, и вскоре Дана начала делать это механически, позволяя мыслям снова заполнить черепную коробку, биться внутри одна об другую.
Владимир отпускал ее. Пока отпускал. И, используя эту возможность, она хотела подальше убраться от альфы и ублюдочных охотников.