Диана уже была достаточно долго в пути. Ручей становился шире, и она оказалась у похожего места, где нашла пристанище этой ночью. Вода стекала вниз по выпуклым бокам округлых валунов, поросших мхом, образовывая еще одну заводь. Воздух был наполнен медово-пряным запахом цветов, свисающих со стволов наклоненных над камнями кустов. Омега замерла, очарованная видом, который напоминал одну из прекрасных открыток, которые принято присылать с отдыха. Она хотела спуститься вниз и ополоснуться в лагуне внизу, но к приятному цветочному аромату примешивался острый запах возбужденного альфы, и омега услышала голоса.
Ползком на животе она приблизилась к краю одного из валунов, откуда хорошо просматривалась вся заводь и берег. Альфа прижимал к себе худенькую и высокую омегу, прикасаясь к ее шее губами, озабочено лапая тело. И когда он оторвался от нее и Диана увидела лицо омеги, то едва не вскрикнула, так как это была Дана. Мысли завертелись, внезапно стало трудно дышать. Диана была совсем рядом, но что она могла сделать чтобы помочь ей против вооруженного альфы лицом к лицу? Стрелять с такого расстояния не решилась, она боялась задеть Дану, да и тяжелые условия , голод и переутомление сделали свое дело, руки мелко тряслись.
Тряхнув головой, останавливая первый порыв спуститься вниз и наброситься на обидчика Даны, она сильнее вжалась в густую поросль возле камней, внимательно следя за действиями альфы. Отец всегда говорил, что конек омеги против альфы это выжидание и тактика.
Еще один урод... Как же она ненавидела их всех! Ей хотелось делать хоть что-то, но вместо этого она оставалась на месте. И в этот момент Диана ненавидела себя за бездействие еще больше, чем всех охотников разом взятых.
Этот альфа был более сдержанным, чем остальные. Он не стал набрасываться на Дану, сиюминутно утоляя свою похоть, а увел в глубь леса по звериным тропам. Диана последовала за ними, придерживаясь безопасного расстояния, на котором не было бы слышно звуков преследования. Продвигались вперед медленно: альфа расчищал путь от веток и свисающих растений с помощью мачете. Когда Диана перестала улавливать звуки отдаленных приглушенных голосов и ударов мачете о ветки, ведомая интуицией, она бросилась вперед.
Ее накрывало волной отчаяния: омега чувствовала, что происходит что-то ужасное. Выбежав на берег реки, Диана растеряно начала оглядываться по сторонам и замерла, увидев, как полуголый альфа склоняется над Даной. Диана хотелось кричать, схватить что-то тяжелое и прибить насильника. Всхлипы Даны отдавались в голове пульсирующим эхом, заглушая собственное чувство бессилия. Эта молодая девушка была беременной, в ней жила жизнь невинная, и не заслуживала такого, никто не заслуживал... От понимания того, что случится дальше, если она будет медлить, руки сжались в кулаки и в груди стало жарко от ярости. Больше не думая и не отдавая отчет своим действиям, Диана быстро побежала вперед, видя перед собой только спину и шею альфы. Она достала один из охотничьих ножей, альфа не почувствовал приближения, запах Дианы полностью притупился.
Нож был с откидной гардой, и после раскладывания клинок оказался достаточно длинным, превращаясь в вполне серьезное оружие. Диана запрыгнула на спину, и пытаясь перерезать ему горло. Альфа вскрикнул и скинул ее со спины, а сам начал заваливаться на бок. Порез оказался неглубоким, у Дианы не было достаточно силы, чтобы серьезно навредить крупному сильному мужчине, но Дана молниеносно среагировал и воспользовалась замешательством альфы, чтобы захватить его шею, удушая, не давая подняться. Диана будто обезумела, нанося удары в грудь и живот охотника, который теперь хрипел и бился в конвульсиях. И омега не останавливалась, пока тот окончательно не затих и обмякшее тело не стало абсолютно неподвижным. В расширенных зрачках застыли отголоски паники и осознания смерти. Диану обдало липким ужасом. Руки задрожали, и окровавленный нож выпал на землю. Она прикрыла глаза, но до сих пор видела то как огромный альфа стоял над Даной и душил ее.
Диана открыла глаза, и они с Даной посмотрели друг на друга, тяжело дыша, не в силах вымолвить ни слова. Губы девушки подрагивали, и она горько заплакала, ища успокоения в объятиях Дианы. Диана тоже внутренне скулила и билась в истерике, но ей нужно было оставаться сильной и здравомыслящей. Она была менее эмоциональной, и нужно было сохранить оставшиеся капли здравого рассудка, чтобы забрать Дану отсюда и спрятать.