– Большинство давно уехало, но я решил остаться и продолжить поиски. Когда Максимов увел тебя у нас из-под носа, я был готов убивать. И мое терпение увенчалось успехом. – Он смягчил захват, давая сделать вдох.
Диана сильно зажмурилась. Прикусила щеку изнутри, не разрешая себе издать ни одного звука и не дать ублюдку наслаждаться ее злостью и болью. Легкие горели, кожа на шее покалывала. Омега набрала побольше воздуха в легкие, сгруппировалась, ударяя альфу в живот, вырываясь из его рук. Но свобода была секундной. Альфа ухватил ее за клетчатую рубашку, надетую поверх футболки. Ткань затрещала, разрываясь по швам, и она полетела вперед, выставив руки. Ободранные ладони закровоточили, орошая каменистый грунт рубиновыми каплями. Против воли она болезненно застонала, пытаясь подняться на руках и, приподняв голову, увидела сидящего возле каменного валуна Андрея Воснецова. Он сидел, увлеченно поглядывая на то что происходило на его глазах.
Призрачная догадка промелькнула в мыслях и, привстав, она начал оглядываться вокруг. На расстоянии нескольких метров лежал бессознательный Иван. Кровь запеклась в волосах на виске, щека испачкана тонкими бордовыми потоками. Его кожа стала серого цвета, как будто жизнь едва теплилась в нем.
– Почему? – Прошептала Диана и альфа из Службы спасения, скорее всего прочитав по губам, чем услышав, пожал плечами, разворачиваясь в другую сторону. Он обменял их жизни и свободу на свою. Скорее всего он оглушил Ивана, когда началась перестрелка, давая свободный доступ в пещеру врагу. Он хотел жить.
Не знающим, все казалось было зря. Мнимое спасение. Спонтанная первая близость и внезапно зарождающееся чувство. Возвращение в лес за Даной.
Воспоминание о подруге больно царапнуло внутри. Она обещала ей, что все будет хорошо. И не смогла сдержать своего слова. Мысли выли раненым зверем, но омега с трудом душила прорывающиеся наружу всхлипы. Ее захлестнула обида и злоба на весь мир. Наверное, в такие моменты люди перестают верить в Бога. И даже начинают ненавидеть его за то, что бросил своих овечек беззащитными в пасть волку.
Диана обессилено прикрыла глаза и пропустила момент, когда ее потянули за ноги. Ладони снова проехались по земле, получая новые ранки. Ногти ломались о твердую поверхность, пытаясь удержаться, зацепиться за каменистый грунт. Она брыкалась и дергалась, намереваясь попасть ногой в насильника, но ее потуги были лишь жалким трепетанием против альфьей силы, вызывающими лишь насмешку мужчины.
– Ты своими действиями только больше распаляешь меня. Ты – самая крупная и желанная дичь, которая мне попадалась за все время. Давай, кричи, хочу слышать твой сладкий голос! – в его голосе сочилось неприкрытое желание.
– Гори в аду, урод! – Диана попыталась встать, но мужчина навалился на нее сверху, пригвождая к земле.
Омега вздрогнула, чувствуя сильные тиски пальцев на своих бедрах, сжимающие ягодицы. Альфа начал тереться своим возбуждением между ними через одежду. Диана задрожала, сдерживая рвотные позывы от отвращения и подступающего приступа истерики. «Дышать, дышать, дышать...». Она затихла, перестав двигаться, растекшийся под тяжелым телом аморфной массой.
– Умница... Будешь послушной, я заберу тебя отсюда, детка. Заслужи право на жизнь. Покажи, на что ты способена. Убеди меня, что ты особенная...
Альфа приподнялся на руках и выпрямился во весь рост.Диана медленно перевернулась, вставая на колени, отвлекая себя от прошивающей насквозь руку и колени боли. Рука нащупала острый камень. Притвориться покорной, ударить по его грязному члену камнем. Или приласкать и укусить.
Она смотрела вверх в глаза альфы, не отрывая взгляд, стараясь не выдать свои эмоции. На губах альфы блуждала похабная улыбка. Охотник толкнул язык за щеку, намекая, чего он хочет. Диана проследила за его руками, двигающимися вниз, расстегивающими ширинку, выпускающими из-под белья на волю толстый эрегированный член, сочащийся предэякулятом.
Мужчина провел влажной головкой по ее губам, явно наслаждаясь видом, который открывался перед ним, пьяня, словно самый дорогой алкоголь, или снося крышу, как забористый наркотик. Он приглушено замычал, смакую предвкушение ожидаемого удовольствия.
– Открой рот! Будь старательной девочкой.
В ответ Диана только сильнее сжала зубы и крепче сжала камень, готовясь ударить побольнее, чтобы покалечить, искромсать на куски. Чтобы не было чем насиловать, упиваясь криками боли жертвы, как изысканной музыкой. В горле от напряжения пересохло, будто во рту вечность не было ни росинки.