– Блять! – взревел альфа, наступая на ее руку, почти ломая кости. – Сучка мелкая!
Диану отбросил назад сильный удар ногой, и она нехило приложилась затылком об камень, обмякая и с ужасом смотря на озверевшего альфу, пробуя пошевелить поврежденной кистью. Он заметил.
– Я давал тебе шанс, и ты его упустила! Не надо наебывать Петра Латышева! – Альфа подбежал к носильщику и схватил Глок, который тот не успел еще спрятать в поклажу.
Дуло пистолета нацеленное в голову. Глаза, опаляющие льдом сквозь поволоку злости. И видок еще тот – с расстегнутой ширинкой и болтающимся членом. Диана рассмеялась. Она знала, что нарывается, но терять уже было нечего. Лучше быстрая смерть.
Щелчок затвора. Выстрел.
Выстрел длится сотые доли секунды. Для мысли нужно сотые доли миллисекунды. И они проносились в голове, сменяя друг друга, неистово роясь, переворачивая сознание, извлекая из него самые светлые образы и воспоминания. Правду говорят, что перед смертью будто вся жизнь проносится перед глазами. Зрение, словно в замедленном режиме, отслеживало траекторию пули, разбивая ее покадрово. Она ударилась о камень совсем рядом с головой, и Диана дернулась, закрывая лицо. В кожу полетели микроскопические осколки, впиваясь в нее на шальной скорости.
– Блядь!.. Ты псих, дружище! Ты мог меня угробить. – Пуля отрикошетила, просвистев рядом с головой одного из проводников.
– Воу, полегче! – Еще не до конца пришедшая в себя Диана наблюдала как будто через красноватую дымку, как из руки альфы забирают пистолет.
Мужчина смотрел на нее, но в его взгляде не было ни капли сочувствия. У живого человека не могло быть таких глаз. В них не было человечности, только голые инстинкты первобытного охотника. Омега была для него просто забавным зверьком, и ее трепыхания подпитывали, насыщали, словно талая вода промерзшую землю весной.
Петр склонился над ней, занес крепкий кулак для удара. Диана не отрываясь смотрела ему в глаза, готовясь к последующей за этим боли. Но альфа расслабил руку и, взяв омегу за запястье, подул на ее ободранные пальцы. Он взял ее за подбородок, больно стиснув, высматривая что-то в ее лице и в глазах, выворачивая наизнанку остатки души. И удовлетворенно кивнув, провел пальцем по губам. Омега понял, что он хотел. Убедиться, что не сломал окончательно. Сломанные игрушки не имеют высокой ценности. Чем труднее достается охотничий трофей, тем выше азарт.
– Не заставляй меня калечить тебя, малыш. Я очень... очень не хочу этого.
По-отечески потрепав ее по щеке, он перевернул ее, заставляя встать на колени.
Во всем теле пульсировала тупая боль, на правую руку было нереально опереться. После взрыва адреналиновой бомбы возбуждение альфы стало еще больше. Его усилившийся запах поглотил Диану, вызывая приступ тошноты.
– Давай, Петр! – чей-то грубый хриплый голос подначивал альфу. – Только не угробь куколку! Оставь и мне. Он последний. Тот второй – полутруп, а я не любитель некрофилии.
Петр нажал на ее плечи, укладывая грудью на твердую поверхность, разворачивая голову в сторону Ивана. Его грудь быстро вздымалась, а губы немного дрожали, он приходил в сознание.
Петру было мало только ее эмоций. Он хотел еще досадить Ивану, поимев его омегу у него на глазах. Уже не было сил сопротивляться и сдерживать себя, но слез не было.
Грубые руки попытались разорвать на ней брюки, но плотная ткань не поддавалась. Альфа чертыхнулся, полез расстегивать пуговицу, которая отлетала и покатилась в сторону от его напора. Он стянул вниз штаны, оголяя ягодицы и на несколько секунд остановился, засматриваясь на открытый перед ним вид.
Диана услышала звук плевка – альфа размазывал слюну по своему члену. Он не будет готовить ее, врываясь в тело одним рывком, разрывая тонкие преграды на своем пути. И омега взглотнула вязкую слюну, предпринимая последнюю попытку вырваться, поддавшись вперед, хоть немного увеличивая между ними расстояние.
– Какого хера ты творишь? – Находящееся сзади тело пошатнулось и от мощного удара завалилось на бок.
– Твою ж мать! Тебе нюх отшибло? Запах Максимова въелся в девчонку, – Генерал Харитонов наклонился к лежащей на земле Диане, дергая ворот наглухо застегнутой рубашки.
– Какая разница? Я хочу ее, эта добыча принадлежит охотникам по праву. Ты не имеешь права единолично распоряжаться омегами. – Петр поднялся, застегивая брюки. Он встал в стойку, готовый начать драку.
Уцелевшие пуговицы рубашки разлетелись в стороны, открывая часть витиеватого узора. Харитонов подцепил край выреза футболки, потянул его вниз, открывая метку.