Гребанная истинность... Она была словно кол в его груди, который медленно проворачивали. Владимир глубоко дышал, выдыхая через зубы, возвращая самообладание и контроль над собой. Эта омега управляла его внутренним зверем даже будучи в беспамятном состоянии. Кровожадное чудище, живущее в нем, останавливалось перед невидимыми стоп-сигналами, будучи не в состоянии причинить омеге серьезный вред. Владимир был действительно одержим ею. Сейчас, когда альфа привык к ее запаху и смог обуздать физическую тягу, влияние истинности было сведено к минимуму. Но все равно «чары» не развеивались. Когда-то он утратил свою человечность и душу. Но там, внутри, глубоко под коркой льда, все еще оставалось что-то от него прежнего, которое робко шевелилось в присутствии Даны.
Альфа поправил на омеге одежду, накрывая ее своей курткой. Она – его слабое место. Дана его волновал, вызывал давно забытые эмоции. Это было опасно и могло быть началом его погибели, если он покажет эту слабость другим.
– Решил поразвлечься, пока еще дышит? – Чигевара, его правая рука в вопросах организации охоты, вошел в пещеру, с нескрываемым интересом пялясь на Дану. – Надо же, какая живучая. Харитонов, ты сумасшедший. Сдалась она тебе? На хер тебе эта болезная, еще непонятно какую заразу она здесь подцепила. Если она и выживет, она же шарахается от тебя, как от чумного! Слушай, мы здесь застряли и нянчимся с полутрупом. Охота в этот раз особого удовольствия не доставила. Да и твоя угрюмая рожа дико бесит.
– Она выживет, другой вариант меня не устраивает. И будет жить, пока я не решу иначе. Давай проясним один момент прямо сейчас. Ты. Не будешь. Мне. Указывать. – Владимир произнес каждое слово с расстановкой. – Если кто навредит ей или даже приблизится и пальцем прикоснется, я убью этого мудилу.
– Узнаю его генеральское величество, – Чигевара ухмыльнулся, приподнимая только один уголок рта. Из-под верхней губы показался клык. Они давно знали друг друга. Угрозы Харитонова на него не действовали. Этот альфа и сам был матерым хищником, способным перегрызть глотку кому угодно.
– Генерал-майорское. – Владимира называли генералом, думая, что это позывной или прозвище. Харитонов не особо распространялся о своем военном прошлом. Альфа действительно был генералом, но всего лишь двухзвездочным. – Я серьезно, если кто-либо сунется, отрежу его гребанные яйца. И девчонку Максимова не трогать.
– Поздно. Петр взялся за нее по полной, уже разложил ее на потеху остальным.
Этот альфа облизывался на Диану еще с общего собрания перед высадкой омег в лес, и до сих пор вертелся здесь только из-за нее, надеясь все-таки заполучить желаемый трофей.
– Черт! – Владимир резко двинулся на выход. Солнце слепило глаза после полумрака пещеры. Эйфория от получения желаемого отключила все мысли, и решение насчет обеспечения безопасности Дианы совсем вылетело у него из головы. – Какого хера ты творишь?
Он сбросил альфу, уже намеревавшегося вогнать свой член в распростертую под ним омегу. От мощного удара Петр завалилось на бок.
– Я хочу ее. Ты не имеешь права единолично распоряжаться омегами. – Петр поднялся, застегивая брюки. Он встал в стойку, готовый начать драку.
– Охота уже давно окончена. – Владимир подцепил край выреза футболки Дианы и потянул его вниз, желая убедиться в своей догадке. На коже омеги был отчетливо виден витиеватый узор метки истинной пары.
– Охуеть! Они – истинная пара. Максимов притянул на охоту свою истинную пару,– Петр заржал во весь голос. – Ну и?
– Она теперь фактически одна из Максимовых. Они, – он окинул взглядом фигуру омеги и Ивана, – наш беспрепятственный выход отсюда. Заложники. Сопляк успел уведомить отца и Александра Ризвана, втянул в это полицию. Мы не всех здесь контролируем. В этот раз, если грамотно все не замять, не обойдется без последствий.
Петру было тяжело выпускать добычу, когда она уже была у него в когтях. Владимир так не вовремя вмешался, оставляя его без давно желаемой разрядки. Но аргументы Владимира подействовали на него отрезвляюще. Нужно было уходить, дым от сбитого вертолета тянулся над лесов сизо-серой полосой и был заметен издалека.
***
Иван поднял руку к виску, пытаясь ощупать рану, но Диана перехватила руку:
– Не трогай, инфекцию занесешь.
Альфа удивленно посмотрел на нее, пытаясь вспомнить, сопоставляя факты. Он не отрывал от нее прищуренный взгляд, сканируя заплаканное, перепачканное в грязи и крови лицо, и с каждой секундой мрачнел. Он поймал руку омеги, притягивая к сухим обескровленным губам. Прикосновение шероховатой, потресканной кожи губ обожгло до костей.