Диана ошарашено смотрела на Харитонова. Он врет? Сошел с ума, шастая неделями по лесам?
Подсвеченное снизу лицо выглядело устрашающим. С темными, будто запавшими, глазницами и белесыми бликами на щеках. Пугающее. Услышанное казалось ей ирреальным, неподдающимся никакой логике. Она даже ущипнула себя за руку. Но пробуждения от странного сна не последовало.
– Я слышал о таком однажды. Но эти истории сродни легендам, – на минуту замолчала, собираясь с мыслями. – Промедление с началом лечения сейчас может убить ее ребенка. Вы не знаете, как много он значит для нее. Она не простит...
– У нас будут свои дети, – вот так сразу отрезал. Уверенно и жестко. Диана не веря помотала головой.
Омега уже открыла рот, чтобы объяснить, что все не так. Но так ничего и не произнесла. Генералу не имела смысла, что то объяснять, он уже все решил.
Дана пошевелилась и положила руку себе на живот, будто в защитном жесте. Мысли Дианы лихорадочно бегали, пытались найти выход. Все должно закончиться здесь, в Лесу. Их ищут, и она должна найти способ дать им сигнал. Взгляд скользнул по хмурому генералу, устроившихся на ночлег альфах, пытаясь запомнить их расположение, и остановился на сумке с медикаментами.
– Нога разболелась, можно мне взять обезболивающее?
– Чигевара, уколи девочке обезболивающее! – Омега прикусила губу от разочарования, которое сменилось на вязкую тревогу и нервный мандраж. Она исподлобья смотрела на приближающегося к ней громилу. Это не то, чего она добивалась. Спряталась за мощную фигуру альфы, приспустив брюки, и вздрогнула, когда игла проколола кожу бедра. От места укола под кожей прокатилась болезненная волна, но она не обращала на это внимание. Омега с отвращением дышала воздухом, который все больше наполнялся феромонами возбужденных мужчин. На расстоянии примерно трех-четырех метров от нее сидел Петр. Даже не смотря в его сторону, Диана чувствовала, что он смотрит на нее. Она не добралась до заветной сумки и вместо этого привлекла ненужное внимание. К горлу подступил ком тошноты, и она едва боролась с рвотными позывами и желанием облегчить желудок в ближайших кустах. Но в таком состоянии едва ли могла сделать шаг. Сейчас действительно нужно было оставаться рядом с Харитоновым. Каким бы уродом тот не был, но Диана чувствовала, что не представляет для генерала сексуального интереса.
– Харитонов, можно нам ее? Мы аккуратно, даже не помнем. Когда вернем, будет как новенькая.
Генерал снял предохранитель и положил пистолет рядом со своим спальником.
– Свалили! – Одно слово и двух альф как ветром сдуло.
– Спать иди, – генерал подвинул ближе к девушке спальный мешок. – Ложись рядом с Даной. Тебя не тронут.
Диана ухватила спальник и, казалось, молниеносно упаковалась в него, оставляя снаружи только часть лица. Запахи вокруг душили ее, особенно Петра. Агрессивный, пряный. Омега блокировала в памяти недавние события, а теперь они волной накатились на нее, затапливая. Воспоминания о больших руках, душащих ее за горло, жадно шарящих по ее телу. До этого момента не замечала, но теперь отчетливо слышала ненавистный запах на своей коже. Хотелось немедленно оказаться в душе, включить воду на максимум и оттереть все его прикосновения, содрать вместе с кожей, чтобы ничего не напоминало о случившемся.
Харитонов положил руку на живот Даны. Новость о ребенке была неожиданной. Альфа никогда не думал о детях. Эти мелкие эгоистичные существа, постоянно орущие и требующие внимания родителей в младенческом возрасте и высасывающие из них эмоциональные и финансовые ресурсы, когда становились постарше, раздражали его. В будущем ребенке Даны частично была и его кровь, все-таки они были близкими родственниками с Сашей, но внутри ничего не екнуло. Этот ребенок был и так обречен. Стресс, серьезная инфекционная болезнь, прием антибиотиков на ранних сроках беременности скорее всего привели к нарушениям развития плода и могли закончиться его гибелью. И проблема решится сама собой. Владимиру пришло на ум, что в случае, если беременность не прервется естественным путем или по показаниям в связи с патологиями плода и угрозой жизни омеги, ему даже на руку рождение малыша. Владимир хмыкнул. Ради ребенка омега будет согласна на все его условия. Он планировал грязный шантаж: держать в узде свою истинную, добиться ее покорности, манипулируя родительским инстинктом.
До чего он докатился...
Владимир укрыл пледом Дану, тоже устраиваясь на ночлег. Он не спал нормально несколько суток, и усталость давала о себе знать. Альфа завел таймер на телефоне: состояние больной нужно было постоянно контролировать. Он окинул взглядом лагерь. Диана держалась рядом, Владимир видел ее темноволосую макушку, выглядывающую из спального мешка. Последняя доступная омега дразнила альф, как красная тряпка быка. Максимов был прикован наручниками, и можно было не опасаться, что он что-то выкинет ночью. Петру Владимир не доверял, и если бы мог, то не сомкнул бы в его присутствии глаз, но оставался еще Чигевара, проверенный годами. И когда он заступил на дежурство, Владимир наконец-то прикрыл глаза.