– Что ты сделал? – собственный голос звучал непривычно слабо. Ноги подкашивались, и она бы упала, если бы Петр не подхватил ее на руки.
– Временное перекрытие метки. Я же сказал. Ты сама захочешь меня.
Стало жарко. Воздух казался раскаленным. Место метки жгло, и жжение распространялось по всему телу. Запах Петра душил, обволакивал. Дышать было нечем, и Диана жадно начала хватать воздух.
– Нет. Не хочу. – Губы Петра накрыли ее, затыкая ее протест. Омега сжала зубы, но Петр одной рукой закрыл ей нос, вынуждая дышать через рот, и воспользовался этим, чтобы протолкнуть язык внутрь. Холодный, скользкий и неприятный. Диана попыталась укусить его, но Латышев будто читал ее мысли и быстро отстранился. Надавил пальцем на свежую метку, вызывая болезненный вскрик.
– Не вынуждай меня быть грубым. – Нажатие вызвало странный тремор в теле, и Диана бессильно повисла на руках альфы. Она будто со стороны наблюдала, как Петр раздевает ее и укладывает на снятую одежду на спину, покусывает плечи и шею, ставя свои отметки.
– Вот так, маленькая, – прошептал, раздвигая ей ноги и накрывая промежность рукой. По его рычанию было ясно, что он недоволен. – Неважно, что ты настолько сухая и не сможешь принять меня. – Он надавил пальцем на вход, размазывая скудно выделяющуюся смазку. Против воли тело вырабатывало ее, реагируя на метку поставившего ее альфы.
– Ты не стараешься, будет больно. – Омега с облегчением выдохнула, когда альфа отстранился от нее, но замерла, услышав звук расстегивающейся молнии и плевка.
– Нет... – Диана пыталась отстраниться, отползти назад, но тело не слушалось. Она так и осталась лежать полностью открытой перед Петром.
Начало светать и в предутренних сумерках она четко видела лицо и взгляд альфы. Жадный, блестящий. Прикрыла глаза, когда почувствовала возле входа головку.
– Выдохни, – Петр ворвался в ее тело рывком, не жалея. – Наконец-то моя, омежка.
Влажный рот накрыл ее губы, и альфа начал двигаться резко, эгоистично.
– Вот теперь ты там, где вам, омегам, и место. С раздвинутыми ножками под альфой.
Диана заплакала. Было больно и противно. И обидно, что она никак не может остановить происходящее. Горько, что ее попытка привлечь внимание поисковиков прошла впустую, заканчиваясь тем, от чего она так старательно все это время убегала.
От мощных толчков ее подбрасывало как куклу. В какой-то момент ей стало все равно. Слезы высохли, и она смотрела вверх потухшим взглядом на светлеющий клочок неба между кронами деревьев.
Неужели
Звонок внутреннего телефона оторвал Александра от дел:
– Мистер Ризван, у вас обед в два с Дереком Чейзом в «Rare».
Чейз был крупным Нью-Йоркским финансистом. Уже давно шли переговоры об управлении фондовыми активами и аналитической поддержке и, похоже, Дерек был готов принять окончательное решение.
Александр дал распоряжения секретарю насчет встречи и досмотрел последнюю страницу отчета, снимая очки, и сжал пальцами переносицу. Новые инвестиционные проекты занимали много времени и сил из-за сжатых сроков и возвращения его рабочего дня в границы нормального графика, как и у большинства людей. Его сотрудники и партнеры были озадачены такими резкими изменениями, видя, как заядлый трудоголик, работающий по пятнадцать-шестнадцать часов в сутки, внезапно изменил годами отточенные повадки. Но приоритеты альфы теперь поменялись, его вечера практически всегда теперь принадлежали одному человеку, его паре.
Он закрыл черную кожаную папку, постучав по гладкой поверхности пальцами. Завтра запланировано еще две встречи и нужно было успеть подготовиться.
Неприметная дверь вела в дополнительное боковое помещение, которое служило ему комнатой отдыха и гардеробной. Здесь даже была полутороспальная кровать, которая теперь только без надобности занимала пространство. Времена, когда он часто задерживался в офисе и было более рационально остаться ночевать здесь, чем ехать в квартиру на другом конце города, прошли.
Альфа открыл дверцу шкафа, чтобы поменять рубашку на свежую, а затем выбрал более подходящий по цветовой гамме полосатый галстук и завязал его, формируя безупречный узел. Александр поднес руку к лицу, он все еще слышал едва ощутимый запах земляники. Дана пахла ею в моменты острого возбуждения. И от этого фантомного аромата по телу прокатилась волна желания, отдаваясь тяжестью в паху. Он прикоснулся подушечками пальцев к губам, и перед глазами словно материализовалось красивое лицо с нежными чертами и выделяющимися на нем сияющими голубыми глазами. Его взбудоражило видение пальцев, погруженных в гладкие светлые волосы, осторожно массирующих шею, четко очерченных мягких губ, раскрывающихся под напором, впускающих в рот его язык. Поцелуй был почти реальным, Александр ощущал его сладость, теплую влажность чужого рта. Альфа опустил руку на ставшую заметной под тканью брюк эрекцию.