***
Никто не озаботился о его хотя бы минимальном комфорте. Кусающие в темноте твари не давали расслабиться и уснуть. Открытые участки рук и шея зудели, и он устал отгонять от себя полчища насекомых свободной рукой. Вторую он почти не чувствовал. Она затекла, и он едва мог двигать пальцами. Пока привал был подсвечен слабым светом фонариков, он жадно следил за местом, где спала Диана. Генерал Харитонов держал слово, Диана была в безопасности. Но его мучила тревога, которая наравне с надоевшими кровососами, жаждой и голодом не давала ему уснуть. Вскоре он остался со тьмой и своими мрачными мыслями наедине. Усталость взяла свое, и альфа погрузился в беспокойный сон.
Левую руку, прикованную к дереву, свело судорогой. Иван очнулся и немного потер ее, пытаясь утроиться поудобней. В темноте кто-то двигался. Ловкий и легкий, почти не производя шума. «Диана, глупенькая...».
– Диана, вернись... Не надо, – прошептал, чтобы привлечь внимание, но омега его не услышала.
Альфа прикрыл рот рукой, чтобы не окликнуть ее. Замер, боясь лишний раз пошевелиться и издать звуки, которые могут разбудить спящих альф. Какое-то время все было спокойно, и парень с облегчение вздохнул. Но через пару минут он снова услышал движение и с трудом различил в темноте крупную движущуюся фигуру, которая последовала в ту же сторону, что и Диана. «Черт!».
Сделал глубокий вдох, мысленно приказывая себе успокоиться и не паниковать. Кричать и поднимать всех было небезопасно. Альф было слишком много, и генерал Харитонов не сможет приструнить всех, если они пойдут врассыпную в лесу. А их интерес к Диане был однозначен. Резко рванул руку из браслета наручников, но только ободрал руку до крови. Задергался, как пойманный в ловушку зверь. Чуть не взвыл от накатывающей паники. Несмотря на погоду, его колотило. Он узнал альфу по запаху. Петр. И в это время он мог быть уже рядом с Дианой.
Иван ударился о дерево затылком, подавляя зарождающийся приступ истерики резкой болью в своей непутевой голове, стиснул зубы, отвел большой палец и прислонил его к стволу дерева, ударяя кулаком свободной руки. Видел что-то похожее в боевике в детстве. Палец неестественно оттопырился в сторону. Альфа начал вывинчивать руку из наручника, прижимая к ладони вывихнутый палец. Жутко болело, но он был свободен. Иван осторожно прокрался к тропе, двигаясь в темноте, ориентируясь на шлейф запаха Петра. На минуту остановился, нажимая на сустав, вправляя вывих, но это мало помогло. Он летел напропалую. Ветки хлестали по лицу, оставляя царапины, но альфа ничего не замечал.
Запах Петра становился интенсивнее, он был где-то рядом. Иван вышел на берег ручья и начал передвигаться вверх по каменистому берегу. Впереди маячило что-то светлое. Он отчетливо слышал стоны и рык альфы, шлепки ударяющихся друг о друга тел. Иван приближался как сомнамбула, видя сбоку, как Петр, держа Диану за бедра, насаживает безвольное тело на себя. В воздухе витал запах секса и крови. Иван был уже на достаточно близком расстоянии, чтобы разглядеть лицо Дианы. Глаза были открыты, но она будто ничего не видела и не реагировала на происходящее.
В груди резко кольнуло, и Иван потянулся рукой к сердцу. А потом его накрыла ярость, жажда мести, желание убить того, кто надругался над девушкой.
Он бросился к ничего не замечающему Петру и ударил его в висок. От неожиданности тот вскрикнул и скатился вбок, оставляя на куче разворошенной одежды безвольное тело омеги. Они сцепились, катаясь по берегу ручья, нанося друг другу удары. Камни впивались в бока, царапали руки. Альфы рычали и дрались, как два одичавших кота. Иван укусил Петра за плечо, и тот смачно выругался. Латышев был старше и сильнее. Недосып, травма головы и руки и так вымотали Ивана физически, и он быстро слабел. Латышев завалился на него, сжимая горло руками, с удовольствием наблюдая, как расширяются зрачки парня и как он пытается ухватить очередную порцию воздуха, раскрывая рот.
– Жалко, что ты такой слабак, Максимов. С тобой неинтересно. А твоя девочка оказалась очень сладкой. Стонала подо мной, как маленькая похотливая сучка. Парням тоже понравится, – Иван хрипел, пытаясь разжать пальцы Петра. – А если не выдержит моих аппетитов, то у нас есть те, кто и некрофилией увлекаются.