На аэродроме их уже ждала бригада медиков. На борту было реанимационное оборудование, и Александр вздрогнул, когда Дану начали раздевать, осматривать и подключать к аппаратам, издающим раздражающее пиликанье. Альфа стиснул зубы, борясь с липким, неконтролируемым страхом, задавая тревожащий вопрос:
– Она будет жить?
– Состояние пациента не критическое, нет никаких предпосылок к резкому ухудшению.
– У нее есть серьезные повреждения? Она... была подвергнута сексуальному насилию?
– Нет. Видимых следов сексуального насилия нет. Но точный ответ будет после более тщательного обследования в клинике.
– Дана ждала ребенка...
Медик-омега достал из чехла планшет, присоединяя к нему сканер.
– Сейчас посмотрим. Конечно, качество изображения на этом устройстве не будет таким четким, как на нормальном стационарном УЗИ, но приличным. Вот... – врач указал на полый черный овал, с более светлым пятном с одной стороны, – плод присутствует, уже видно сердечную деятельность. Я не могу ничего сказать об отклонениях в развитии после пережитого стресса и болезней, вам понадобится консультация специалиста. Но будем надеяться на лучшее. Четкая картина появится только после полного обследования.
На глазах Александра появились слезы, когда он смотрел на изображение на небольшом экране. Напряжение прошедших недель, боль, переживания, надежда на позитивный исход после всего пережитого переполнили чашу терпения и выплеснулись через край. Он беззвучно плакал, держа тонкие пальцы Даны в своей руке.
***
Она утратила восприятие происходящего. Откуда-то сверху доносились голоса и звуки, будто сквозь толстый слой ваты. Только спустя какое-то время очертания людей вокруг обрели резкость. Рядом с ней был ее дядя, взволнованный. Он что-то говорил, его рот открывался и закрывался, но Диана не могла различить ни слова. Омега немного приподнилась. Она была на носилках.
Вокруг сновало множество людей, куда-то бежали. К вертолету несли носилки. Дана. Ее нашли. Диана попыталась улыбнуться, но губы не двигались. Наверное, она была рада... Не могла понять. Внутри пустота. Рядом с носилками шел альфа. Диана была уверена, что это Александр Ризван – пара Даны. Все у них будет в порядке. По-другому просто не могло быть после того, что пережила эта омега за последние две недели.
Рядом с дядей кто-то был. Диана сконцентрировалась на бледном пятне рядом. Иван. Смотрел неотрывно, один уголок губ немного приподнят. Наверное, тоже пытался улыбнуться, но не получалось. Его лицо исчезло. Диана немного повернула голову. Возле Ивана появился мужчина, сжавший его в объятиях. Омега встретилась с ним взглядом, и мужчина отстранился от Ивана. Сильно жестикулировал, наверное, кричал, а потом ударил по лицу. Будто на замедленных кадрах старого фильма Диана смотрела, как на руки Ивана надевают наручники и ведут к большому черному вертолету. Она попыталась крикнуть, остановить их, но с губ не сорвалось ни звука.
Диана с безразличием смотрела на взявшего ее за руку дядю и его искусственную улыбку. Дядя никогда не никого, только деньги своей покойной сестры, матери Дианы.
– Почему я ничего не чувствую? – Слова дались с трудом, как будто она разучилась говорить.
– Тебя накачали успокоительным и обезболивающим. Скоро мы будем дома, все будет хорошо. – Сил вырвать руку и прекратить это показательное выступление родственника и лживую заботу не было. Омега устало закрыла глаза.
Через час частный самолет уносил их в Питер. Где-то далеко остались бескрайняя тайга, принесшие в ее жизнь страх, отчаяние, унижение. Все внутри было выпотрошено, остались только удары бьющегося в грудной клетке сердца, способного поддерживать жизнь, в которой она не была больше заинтересована.
***
Больше недели почти стерлось из памяти, оставляя там моменты, когда она выныривала из бессознательного на поверхность, в виде засвеченных кадров с едва различимыми силуэтами, отголоски чьих-то голосов и зов, который выдергивал из темноты. Дана цеплялась за этот голос. Она не помнила, кому он принадлежал, но знала, что кому-то важному, кого она любит. Омега не разбирал слов, но они были ласковые, словно музыка, и ему казалось, что она улыбается во сне, когда слушает их.
Веки были тяжелыми, и от яркого света слезились глаза. Тело не подчинялось ей. Поддались только пальцы, которые омега разминала резкими сжиманиями и разжиманиями. Дана повернула голову в сторону. Рядом с ней спал Александр, прилегший на сложенные руки на больничной кровати, сидя на стуле. Омега с трудом подняла руку и осторожно погладил его щеку ладонью, цепляя пальцами за отросшую щетину. Провела по виску. Появившиеся редкие серебристые волоски контрастировали с темными. Альфа почувствовал прикосновения Даны и проснулся. Его лицо выглядело изнеможенным, запавшие в глазницах глаза казались еще светлее на фоне залегших под ними синяков. Сколько боли и отчаяния накопилось в его взгляде!