Квартира Саши была хороша, идеальна для холостяка, но не была предназначена для семьи с маленьким ребенком. Крутая лестница на второй этаж таила в себе опасность для малыша. А огромные открытые пространства приносили чувство дискомфорта. Саше удалось вернуть Дане родительский дом и несколько объектов недвижимости, ранее принадлежавших отцу Даны. Когда они впервые приехали посмотреть на дом вместе, то оба пришли к решению, что это именно то место, где они хотели бы свить свое гнездышко. Дом имел свою историю, был уютным и не вычурно-пафосным, как большинство строящихся сейчас особняков, со старым парком, в котором Дана изучила в детстве каждое дерево и каждый уголок. Этот дом был раньше ей родным, а теперь стал их общим.
Омега поставила байк в гараже, поднимаясь по ступенькам в холл.
– Привет...
Дана увидела Сашу, идущего в сторону кухни, и скользнула в его объятия, утыкаясь в грудь мужа, пряча свое лицо, вдыхая его запах.
– Привет...
Они замерли, прислушиваясь друг к другу, впитывая эмоции. Никаких слов. Они были сейчас не нужны. Дана слушала размеренное биение сердца мужа, чувствуя, как приходит умиротворение, а настроение резко улучшается, стирая вновь пережитые горестные воспоминания. Так было всегда рядом с ним. Руки Саши сжались чуть сильнее, обнимая ее крепче.
– Как ты?
– Соскучилась. Очень...
– Не уезжай больше одна. У меня сердце не на месте.
– Хорошо, – на удивление покладисто согласилась Дана, – мне это больше не нужно. Пора отпустить прошлое. Окончательно...
– Рад это слышать. Я спустился сделать какао Крису, давай и ты перекусишь и выпьешь что-то горячее. У тебя руки замерзли. Или я тебя сам согрею. – Саша прикоснулся губами к ее виску, очертил большим пальцем скулу, задержав его на губах, и по телу омеги прокатилась горячая волна, разгоняя кровь.
– Согрей... – пальцы Саши зарылись в ее волосы, притягивая к себе. Поцелуй был нежным, но долгим, пока в легких не закончился воздух. – Давай немного притормозим. Ты не забыл о какао для Криса?
– Провокаторша...
– Хорошо хоть не динамщица, – Дана хихикнула и чмокнула альфу, мазнув губами по щеке, быстро убегая на кухню.
Саша открыл холодильник, доставая молоко, потом снова вернулся, рассматривая полки.
– Я не голодна, пока ничего не нужно, может попозже.
Ее альфа никогда не разделял обязанности на альфьи и омежьи. Он часто делал перекусы для сына, иногда под настроение пробовал рецепты новых блюд. Дана с восторгом наблюдала за его отточенными уверенными движениями, которыми тот отмерял в небольшую кастрюльку какао-порошок и сахар, добавляя несколько столовых ложек кокосовой пасты. Крис обожал кокосовое какао. Какао легко смешалось с пастой, превращаясь в густые бархатистые сливки. Секрет был в том, чтобы после добавления молока нагреть смесь на среднем огне, не давая ему закипеть. Тогда напиток получался густым, с нежной структурой. И самое главное запах: кухня наполнилась неповторимым ярким шоколадно-кокосовым ароматом.
– Недавно приезжала Марина, но охрана ее не пустила. Надеюсь, вы с ней не пересеклись на дороге.
– Нет. Ты разговаривал с ней?
Сколько бы раз Дана не говорила, что больше не держит на Рину зла, Саша не мог ее простить. Они так и не виделись ни разу за эти годы, хотя Рина искала с сыном встречи и использовала для этого все возможные уловки, но альфа не изменил своего решения.
Саша вздохнул:
– Нет. Люди, которые предали один раз, без труда могут это сделать и в следующий. Знаю, ты скажешь, что мы – родная кровь. Но она перешла грань и показала, что ей наплевать на всех, кроме себя. Я не могу допустить пребывание опасного человека рядом со своей семьей. Я и так сделал ей невозможную уступку, не заявляя на нее.
– Мне кажется, она и так наказана. Осталась совсем одна...
После того, как все вскрылось и стало известно, что за похищением Даны стоит Рина, отношения между родителями Саши стали очень напряженными, и уже больше, чем полгода, они были в разводе. У Рины осталась только ее компания, с другим ребенком-омегой отношения тоже не ладились. После рождения Криса Рина захотела увидеть внука, но Саша не позволил. Он отгородился от нее во всех сферах. И Дане как родителю было ее жаль. Однажды она видела ее издали, и омега выглядела осунувшейся и постаревшей.
– Ты добрая и великодушная. Тем более нельзя подпускать к тебе таких людей, как моя мама.
– Наверное, ты меня слишком идеализируешь.
Саша покачал головой:
– Ни капли.