– У меня заканчивается смена через пять минут, уже очень поздно и опасно омеге ходить по улицам одной, можно проводить вас домой, Даяна?
Она нервно прикусила нижнюю губу, взвешивая свое решение, и молча кивнула головой в знак согласия.
Свежий воздух отрезвил обоих. Иван шел рядом, на небольшом расстоянии, не пытаясь приблизиться или прикоснуться, наслаждаясь запахом омеги, не отрывая глаз от ее профиля, подмечая все изменения во внешности за время разлуки. Отросшие до бедер волосы, немного вьющиеся на кончиках.
Повзрослевшее лицо, с худыми скулами, больше не было тех мягких щечек.
Альфа боялся моргнуть, чтобы видение перед его глазами не исчезло. Он снова чувствовал, снова жил, снова желал. И в этот раз у него появилась надежда, что все будет по-другому.
***
Вздрагивая и лихорадочно стирая капли пота с лица, Диана резко вскочила с кровати, пытаясь прийти в себя и понять, где она находится. Омега задыхалась. Она была вся в поту, но вместе с тем ощущала пронизывающий тело холод. Ночной кошмар еще окончательно не рассеялся, она все еще мысленно падала вниз с горы в пропасть, скользя и барахтаясь в селевом потоке, который протягивал к ней грязевые щупальца, превращающиеся в жадные руки, сжимающие ее тело. Селевая масса вокруг нее постепенно обретала очертания тела ненавистного ей человека. Его обезображенное окровавленное лицо было на расстоянии нескольких миллиметров. Диана хотела закричать, но разбитые губы накрыли ее собственные, и внутренности начала заполнять липкая жижа вперемешку с кровью. Она захлебывалась, тонула в этом поцелуе, не в силах освободиться из мертвой хватки. И когда воздух совсем перекрыло, с криком вырвалась из темного марева. Снова сны не оставляли ее в покое. Сколько времени прошло, но то, что она пыталась забыть, мучило и тревожило во снах. Дрожащими пальцами омега обняла себя за плечи, растирая онемевшие мышцы рук через тонкую ткань пижамного топа.
В ванной комнате включила горячую воду, подставляя под обжигающие струи лицо. Наконец-то удалось согреться и смыть с себя негативные эмоции. Вышла из душа и одной рукой протерла зеркало от пара. Из образовавшегося окошка на запотевшей поверхности на нее смотрели немного покрасневшие уставшие глаза. Взгляд скользнул ниже, на узор метки, почти в центре которой были уродливые следы от зубов. Петр слишком глубоко укусил ее, и теперь выпуклый кривой шрам был ежедневным напоминанием о событиях почти двухлетней давности. Девушка встряхнула головой и попробовала улыбнуться сама себе. Уже получалось. Скоро ее плечо будет чистым и гладким. Через два дня назначена процедура удаление метки и застарелого шрама в новой клинике хирургии в Лондоне. Они делали редкую инновационную операцию, и теперь можно было удалять не только железу до образования метки, как заключенным в тюрьмах, но и уже существующие метки. И она уже несколько дней нервничала по этому поводу, и сейчас от волнения перехватило дыхание. Пока метка истинного и насильника на месте, она не сможет перевернуть пройденные страницы и отпустить прошлое, которое отравляло ее настоящее.
Иногда, особенно после таких снов, ей остро не хватало истинного и она тосковала по нему. Впадала в непонятную апатию и хандру, и тело ломило, будто у законченного наркомана. Диана царапала ногтями метку, словно пытаясь содрать ее. Черты лица альфы стерлись из памяти, и она не могла вспомнить какого цвета у него глаза или форму губ. Но она помнила их вкус и часто чувствовал фантомные отголоски его запаха, преследовавшего ее весь день. А еще помнила, то что он из тех отвратительных альф участвовавших в охоте, который сумел своей хитростью и везению вовремя выбраться из заварушки убив и переодевшись в одежду одного из наемников Ризвана. Помнила, что он бросил ее там и не пришел ей на помощь, больше переживая за свою шкуру. Время прошло и почти унесло с собой ту давнюю обиду. Оставалась только звенящая пустота внутри. Ей было только двадцать четыре, а казалось, что все девяносто. Будто она – старушка, прожившая десятки лет и утратившая вкус и тягу к жизни. И она хотел дать ей толчок, вырваться из этого состояния. Но не была уверена сможет ли стать прежней даже тогда, когда метки не станет. Страхи и тоска засели в ней слишком глубоко. Вокруг нее всегда было мало людей. После смерти матери, в принципе, особо и не возникало потребности быть с кем-то рядом. Только с отцом. Но сейчас одиночество чувствовалось особо остро, проникая в каждую клеточку тела.