Спина терлась о шероховатости на обоях, и она сильнее впивалась ногтями в спину альфы, который входил в нее все глубже и двигался быстрее. Он прижался к ее лбу, смотря в глаза, в которых искал доказательство, что это она, ни кто то другой, ведь не могла она вновь лишится девственности, но все указывало на это. Он старался контролировать себя, но с каждым толчком, запах омеги становился насыщеннее и слаще, подсказывая ему как же хорошо его омеге. И он надеялся что это не просто секс. А что-то намного больше. Больше, чем притяжение истинных и голод, желание друг друга. Она вскрикнула от особо сильного толчка, попавшего по чувствительной точке внутри, и сильнее ухватился за плечи, упираясь подбородком в плечо Ивана.
Щеки обдало жаром, когда она увидела отражение развитой широкой спины, свои ноги, перекрещенные на пояснице, и выделяющиеся двигающиеся мышцы ягодиц, сокращающиеся при каждом толчке, в большом зеркале на противоположной стене. Она залипла на движениях тренированного, пропорционально сложенного тела, любовалась им, все больше распаляясь и доходя до пика возбуждения, кончая, по коже прокатывались бусинки пота, делая кожу липкой, а ощущения трения кожи об кожу более сильными. Тело обмякло в послеогразменной неге. Она зажмурила глаза.
Невыносимо сладко. Невыносимо остро чувствовать внутри настойчивые движения. Иван уперся одной рукой об стену и через несколько движений, входя глубоко, до самого основания, догнал ее. Они оба загнанно дышали. Иван опустил ее на пол, но тут же обнял, поддерживая. Ноги отказывались ее держать.
– Ванная там... – Омега махнула рукой, показывая направление, и была тут же поднята на руки и отнесена в душ, в котором едва хватило места для них обоих.
– Я так соскучился по тебе. Когда узнал, что ты исчезла, чуть с ума не сошел. Просто принял как должное то, что отец устроил мой переезд и учебу в Оксфорде. Мне было все равно, где жить и под каким именем. Все равно, где быть, если без тебя, – Иван намыливал ее тело мягкой мочалкой с нанесенным на нее гелем для душа. Она стояла перед ним расслабленная, открытая, послушно подставляя шею, грудь, живот под круговые массирующие движения. – Если бы я знал, что ты тоже будешь здесь...
– Прости.
– За что?
– За то, что забрала у нас почти целую неделю. – Омега всхлипнула, когда ее притянули ближе и прикусили за нежную кожу на плече.
– Тогда я как следует накажу тебя. – Настойчивые руки коснулись омеги, скользя по плечам и спине, следуя вниз, оглаживая поясницу и ягодицы, переходя на живот, спускаясь ниже. Роберт прижался сзади вплотную, и в ягодицы ей уперся его твердый стояк. Его правая рука в мыльной гелевой пене накрыла гладкий лобок омеги, вызывая где-то внутри дрожь, заставляя выгнуться, укладывая голову на грудь Ивана.
– Не надо меня наказывать.
– Разве я делаю что-либо тебе неприятное? Я просто мою тебя, – влажные губы прижались к артерии на шее, где бешено бился пульс, а рука мягко проводила по клитору, поглаживая, аккуратно натирая начинающий возбуждаться орган. Она задержала дыхание, почти перестала дышать, опустив голову вниз, наблюдая за движением руки. – Хочу, чтобы тебе было хорошо.
Иван прошелся пальцем по клитору, затрагивая особо чувствительную кожу, вырывая нетерпеливый стон. Движения альфы умелые, дразнящие. Она смутилась, чувствуя, как по бедрам начала стекать смазка, смываемая струями воды. Она снова была готова для него.
– Иван... – Ласки сводили ее с ума.
Омега уперлась руками в кафельную стену, отдаваясь ощущениям. Поцелуи на позвонках, вторая рука ласкала ребра и подушечкой большого пальца нажимала по очереди на соски, его большие руки отлаживали ее груди, будто взвешивая их в своих ладонях, иногда сжимая их. От этих ласк она вскрикнула, кончая в нежно терзающую его плоть ладонь.
– Я хочу тебя. Безумно хочу... Моя любимая девочка... – Иван шептал на ухо сбивчиво. Жаркое дыхание опаляло распаренную, ставшую в разы чувствительнее, кожу. Запах, заполнивший ванную комнату, насыщенный, явно свидетельствовал об остром желании. И ей не верилось, что он не собирается взять ее прямо здесь, в душе, а бережно вытирает большим махровым полотенцем. Омега боролась со стеснением, идя полностью обнаженной в спальню. Их пальцы переплетены. Иван сел на кровать, пока она включала ночник, наполнивший комнату теплым приглушенным светом. Альфа в ее спальне – что-то невероятное и чужеродное. До сегодняшнего дня. Потому, что это ее альфа. Она хотела, но не могла справиться с зародившимися чувствами к нему. И поэтому теперь он здесь. Желанный, невероятно привлекательный.