Она покачала головой и заерзала в руках Кольта, пытаясь стать меньше.
— Мы отнесем ее обратно в мою комнату.
Кольт повернулся, держа ее на руках, как будто она ничего не сказала.
— Мне все равно, главное, чтобы я почувствовал ее вкус, — ответил Лиланд.
— Вы, ребята, не хотите этого делать! Мы даже не знакомы. Разве вы не предпочли бы, чтобы я согласилась?
Она попыталась убедить их. Ей было все равно, насколько они хороши. Оставалось еще так много вопросов без ответов, например, что случилось с монстрами и что они имели в виду под «пометить» ее.
— Расслабься, маленький кролик. Я позабочусь о том, чтобы тебе понравилось, — усмехнулся Лиланд.
Кольт пронес ее по коридору и вошел в комнату, которая была скудно украшена. Единственной мебелью внутри были деревянная тумбочка, один ящик комода и большая кровать в углу комнаты.
Он осторожно положил ее на кровать, и Калия отползла в самый дальний угол, подальше от этих чудовищно больших мужчин. Ее лодыжка пульсировала, но в данный момент у нее были другие проблемы.
В свои двадцать восемь она все еще была девственницей. До этого утра она никогда не целовалась. Она не могла поверить, что ее первый раз будет с тремя мужчинами, сложенными как боги.
Она схватила одеяло и обернулась им, пока они окружали кровать. Они смотрели на нее сверху вниз, как будто она и вправду была сочным куском мяса. Может быть, если она попросит их, то сможет обратиться к той человечности, которая у них есть.
— Я... я никогда этого раньше не делала.
Ее щеки вспыхнули от смущения, когда она призналась в этом. Это было так унизительно, что она никогда не испытывала даже самой элементарной близости.
— Пожалуйста, можем ли мы хотя бы подождать, пока не узнаем друг друга получше?
Она посмотрела в сторону Кольта, потому что он, казалось, был своего рода лидером.
Кольт расстегнул рубашку и улыбнулся, что она могла истолковать только, как сожаление.
— Мне жаль, Калия, но у нас будет время узнать друг друга позже. Сейчас крайне важно, чтобы Зик и я пометили тебя, чтобы скрепить нашу связь.
— Что это вообще значит?
Ей хотелось плакать от отчаяния, потому что все это не имело смысла.
— Скоро ты поймешь. И поскольку это твой первый раз, я обещаю быть настолько нежным, насколько это возможно.
Кольт стянул с себя рубашку, обнажив широкую, покрытую шрамами, мускулистую грудь, щедро покрытую каштановыми волосами, которые спускались к центру рельефного пресса.
— Я не даю такого обещания.
Лиланд ухмыльнулся, срывая с себя рубашку. Он был еще волосатее Кольта. Волосы покрывали его руки и плечи.
Она отползла так далеко, как только могла, не упав с кровати. Калия так крепко сжала одеяло, что костяшки пальцев побледнели.
— Подождите! Разве мы не можем хотя бы подождать, пока моя лодыжка не заживет?
— Как я уже говорил, она не сломана. Я дам тебе обезболивающее. Но сейчас у нас есть более важные дела.
Он расстегнул джинсы, и она быстро отвернулась, и ее взгляд столкнулся с уже обнаженным телом Зика.
Он был почти таким же волосатым, как те монстры прошлой ночью. Его тело было большим, мускулистым и устрашающим, но самой страшной его частью был его налитый кровью член, свисающий до середины бедра.
Она ни за что не могла справиться с чем-то настолько неестественно большим. Она могла быть девственницей, но за свою жизнь Калия видела много порно, и ничто не могло подготовить ее к такому.
Она покачала головой из стороны в сторону. В этот момент, возможно, было бы лучше, если бы монстры прошлой ночи убили ее.
— Я не могу этого сделать... пожалуйста, не надо.
Для такого большого мужчины Зик был быстр. Он оказался у кровати прежде, чем она успела моргнуть, вырвал одеяло из ее рук и бросил его на пол. Следующее, что осознала Калия, он заполз на кровать и дернул ее к центру.
Это движение усугубило ее травму, заставив вскрикнуть от шока и боли.
— Будь осторожен с ее лодыжкой, Зик, — предупредил Кольт.
Единственным ответом Зика было порыкивание. Он положил свою большую руку ей на грудь, заставив Калию лечь. Затем расположился между ее бедер и раздвинул их так широко, как позволяли ее мышцы.
Калия закрыла лицо руками, смущенная тем, что, как бы ни протестовала и ни боролась, она ничего не могла сделать, чтобы остановить неизбежное. Ее единственной надеждой в этот момент было лежать спокойно и позволить своему разуму отключиться.
Если бы она могла притвориться, что находится где-то в другом месте, что на самом деле этого не происходило.
Зик раздвинул ее складочки и ткнулся носом в клитор. Низкий рокочущий рык вырвался из его горла. Он вдохнул, и рокот стал громче, словно мурлыкающая кошка из джунглей.