Вы знаете знаменитый ирландский прикол о том, что Гольфстрим согревает воду? В тот самый день, и только в тот день, эта ложь оказалась правдой. Вода была как парное молоко. Ничуть не холодная при первом заходе. Патрик вел себя очень разумно и советовал нам не забираться далеко в море. Однако берег было уже трудно различить. Более густой туман трудно себе вообразить. Протяните руку вперед, и вы ее уже не видите. Такое впечатление, будто она где-то за занавеской. Страшновато, но здорово. Мы все чувствовали волнение и наполнялись чем-то… я не знаю… похоже на сексуальное возбуждение. Казалось, вот-вот произойдет нечто чудесное.
Клара предложила всем взяться за руки. Мы образовали большой круг. С одной стороны от меня стояла Миранда, с другой — моя сестра. Странно, что я мог различать их в тумане.
А потом Миранда начала петь. Она пела особую песню, которую всегда исполняла во время семейных торжеств. В таких случаях девочка выходила в центр большой гостиной, где тетушки и дядюшки пили шерри. Мы, родные и двоюродные братья и сестры, садились плотно вокруг нее и вели себя очень тихо. Как она пела! В финале все громко и долго аплодировали ей и очень хвалили. Но здесь, в море, при таком волшебном тумане и сплетении рук, все представлялось вообще запредельным.
Она пропела еще несколько куплетов и перешла к последнему:
Создавалось впечатление, что песня доносится не из нашего круга, а льется с небес и плывет по туману. Вдруг стало холодно. Казалось, водоросли схватили меня и тянут вниз под воду. Я еще крепче сжал держащие меня руки. Сестра воскликнула: «Ой, мне больно!» — а Миранда сказала: «Не бойся, все хорошо». И тут мне показалось, что говорит эти слова не Миранда, а Клара. Я страшно перепугался и дернул девчонку к себе. Действительно, не Миранда. Я расплакался и спросил: «А где Миранда?» Тогда Клара забеспокоилась и повела нас дальше в море. Мы все еще держались за руки и сбились в маленькую стайку. Патрик и Клара принялись пересчитывать нас, постоянно крича: «Миранда, где ты?» Потом они потащили нас к берегу. Мы как безумные бегали по пляжу, разыскивая девочку. Помню, Аннабель разозлилась, считая, что Миранда разыгрывает нас. Затем мы снова взялись за руки и ступили в воду. Прошли вдоль всего берега, голосили во всю мочь наших детских глоток.
Нашел Миранду я. У камней, где заканчивается бухта. Она лежала, покачиваясь, на поверхности воды, но не лицом вниз, как можно бы ожидать, а лицом вверх. Черные волосы рассыпались вокруг, смешавшись с водорослями. Такой красивой она в жизни никогда не выглядела. Я не мог произнести ни слова, только крепче сжал державшую меня руку. Патрик поднял девочку и понес на берег. Сестренки обливались слезами.
Не могу понять, как такое случилось. По-видимому, моя вина. Я ведь держал Миранду за руку. Когда началось пение, она стояла рядом со мной. А потом на ее месте оказалась Клара. И песнь уже лилась с небес и плавала в тумане.
Черт возьми! Не знаю. Может, я что-то путаю. Давно это было. Только вот таким образом эти события отложились в моей памяти.
— Чертовски интересный рассказ, — проговорил Дом после продолжительной паузы. — Но мне хотелось бы послушать что-нибудь такое, где фигурируют парни, несущие в руках собственные головы, и слышится бряцание кандалов на ногах призраков. В твоей истории, Луи, привидениями и не пахнет, если только та певунья не была уже мертвой, когда начинала свое шоу.
Я с упреком посмотрел на Доминика, но тотчас понял, что он просто поддерживает свой имидж идиота.
— Все это случилось на самом деле? — обратился я к Луи. — Клара, Миранда, Патрик — они существовали?
До этой минуты мы с ним еще не обменялись ни одним словом. Из всей группы он казался мне самым отчужденным, скрытным, странным. Я никак не мог толком понять его. Даже с Нэшем, который мне не нравился, у меня было больше общего.