- А вы могли бы жить мирной жизнью?
- Хочешь сказать, Хантер стал мирным? – криво усмехнулся Марк, наблюдая, как мы начинаем подниматься в вихрях пыли.
- Да, в это трудно поверить, - задумчиво согласилась я. – Что бы ты сказал, Марк, получи возможность прожить жизнь наново? Совершенно новой личностью? Жизнь, полную мирных радостей? Жизнь, в которой нет места лишениям наёмника?
Он усмехнулся.
- Интересно было бы посмотреть на Хантера, живущего такой жизнью. Надеюсь, ты говоришь не о полном стирании личности? Слышал об этом.
- Не о полном, - подтвердила я. – Личность остаётся. Остаётся характер. Не будет лишь воспоминаний о старой жизни.
- Не поверю, чтобы Хантер согласился на такое.
- Хантер и не соглашался. Убери руки с пистолета. У него выбора не было. Он прилетал сюда, на Сэфа, и здесь его подстрелили. Ситуация была такая, что старая личность убивала Хантера. Приходилось немедленно решать вопрос с жизнью и смертью.
- Не понимаю – убивала, - хмуро сказал Марк.
- Сознание старой личности знало, что Хантер обязательно умрёт после всех тех ран, которые он получил. Если бы это сознание не убрали вовремя, он бы точно умер.
- И… зачем его… возродили?
- На планете не хватает мужчин, - подпустив в голос насмешки, ответила я.
Он молчал долго. Пока мы выходили из пространства Сэфа, пока я отдала ему несколько пищевых пластин, которые он с жадностью, ничего и никого не стесняясь, грыз, запивая питательной, хоть и невкусной жидкостью... И только когда мы вышли в космос, набирая скорость, он тяжело сказал:
- Мы сначала посмотрим, что собой представляет новый Хантер, а потом…
- Ты ручаешься за своих людей?
- Какие они мои? – с неожиданной досадой сказал он. – Некому было командовать – они пошли за мной. А пошли, потому что я лучше знаю город и выходы из него.
- А почему вы не остались в городе? Сейчас в нём столько растерянных жителей, что вы спокойно сошли бы за горожан.
- Один жест – и мы покойники, - спокойно ответил он. – Мы же привыкли быть постоянно настороже. Один жест – и любой федерат сразу увидит в нас наёмников. Особенно в ситуации, когда нужно быть настороже. А ведь именно тогда, при опасности, хватаешься за оружие. Это жизнь. Для нас. А кто ты? Зачем тебе надо было на Сэфа?
- Я рейдер-информатор. Собираю информацию для рейдерского захвата.
- А что на Сэфа… - начал он и осёкся, взглянул на меня внимательней. – Хочешь сказать, кого-то заинтересовали предприятия Хантеров?
- Да. Хочу сказать.
- Я не совсем в этом разбираюсь, но, мне кажется, рейдерские операции для коммерческой империи такого масштаба, как Хантеров… - Он снова замолчал, хмуря брови.
- Ингрид, - сказал Эрик. – Этого Марка на Островное Ожерелье не выпускай. Мозги хороши. Лидер. Мне он нравится. Возьму к себе.
- Почему – не выпускай? – несмотря на высказанную, пусть и завуалированную похвалу, насторожился Марк.
Бандиты спали в каюте. Разговор вёлся негромко, без боязни, что нас расслышат. Поэтому я тихо ответила:
- Островное Ожерелье встретит нас скоро. Сам увидишь, что произойдёт.
Он снова тяжело взглянул на меня, а через минуту спал, привалившись к подголовнику. Впереди нас ждали двое суток пути к Островному Ожерелью.
Во время пути иной раз, присматриваясь к бандитам, которых везла к Островному Ожерелью, я с облегчением думала: как хорошо, что они так устали! Что их так нещадно гоняли (а это я поняла по некоторым репликам и по неохотному рассказу Марка) на Сэфа!.. А гоняли и впрямь здорово, если от небольшого отряда, в пятьдесят человек, остались лишь они…
Пока мы летели, Эрик бдил. Но бдил, не только наблюдая, чтобы со мной ничего не произошло: всё-таки в окружении такого количества мужчин, пусть и предупреждённых о моей неприкосновенности! Нет, он наблюдал ещё и за остальными семью. За полчаса до выхода в пространство Островного Ожерелья он с усмешкой сказал, что в остальных, кроме Марка, в чьей полезности для себя он убедился, он разочарован.
- И что? – снова насторожился Марк.
- Ничего, - сказала я. – Хотят они или нет, теперь они аборигены Островного Ожерелья. Судьба такая. Но, если ты захочешь, ты тоже можешь стать одним из жителей. Ты будешь счастлив. Хотя лёгкой жизни даже здесь я тебе не гарантирую.