До поворота несколько секунд. Я напряглась. Два байка из четырёх начали сближение. Но неравномерно, как я рассчитывала. Один держался чуть позади. Другой заходил сбоку. Ладно, как смогу… Зажавшись напряжённой пружиной, я приготовилась, если вдруг понадобится, помогать Максу – движение пассажира телом много чего значит в экстремальных ситуациях.
Внезапно рёв нового байка за спиной и внезапный же визг тормозов за спинойзаставил меня резко обернуться.
- Прыгаем! – услышала крик Макса. И я уже с облегчением прильнула к нему, ухватив глазом еле-еле два кадра: в ситуацию вмешался чёрный байк, чей владелец ударил бампером того нашего преследователя, что приближался сбоку.
Мы взлетели спокойно – точней, я спокойно, а Макс пригнулся – явно в ожидании, что нас вот-вот ударят. Из-за этого ли, или из-за чего-то другого, но приземлились мы так аккуратно, что машина даже не подпрыгнула. Едва проехались по относительно ровной трассе, как я крикнула:
- Макс, всё нормально!
За нами ехал всё тот же чёрный байк, байкер на котором совершенно очевидно не старался сбивать нас. Последнего из преследователей нигде не видно.
Больше к нам никто не приставал. Мы благополучно доехали до финиша – под ликующий и разочарованный рёв зрителей. Не первыми. Это нам сбили. Но всё равно близко к первой десятке.
Чёрный байк остановился неподалёку. Байкер шлема не снимал – сидел, будто чего-то ожидал. Макс снял шлем и удивлённо покосился на него. Неуверенно пожал плечами, всматриваясь.
- Заметный. Но такого не знаю. Новичок?
- Макс, тебя из-за меня здесь потом третировать не будут?
- Я же не один. У нас своя команда, - снова пожал он плечами, не спуская глаз с неизвестного байка. – Не всегда бываем вместе, но бываем. Меня тронули – значит, команду обидели. Это на трассе могут что угодно вытворить, а так – нет, не тронут. Слушай, подойти, что ли, к нему? Мне интересно стало, чего он вдруг нам помог.
Мы пошли. Макс вёл байк, я шагала с другой стороны. Мне тоже было интересно. Для себя-то я объяснение придумала: чёрный сбил преследователей, потому что опасался, как бы они его потом не сбили. Новенького – тем более. Ведь если он новенький – наверняка без команды.
- Эй, привет, - сказал Макс. – Мы хотели тебе сказать спасибо.
Байкер стащил с головы шлем.
- Ну, пожалуйста, - сказал Кирилл и отшатнулся, когда мой кулак просвистел в опасной близости от его лица.
- А, вон что, - спокойно сказал невозмутимый Макс. – Вы, там, помиритесь, что ли. Ребята вы неплохие. Чего разодрались?
Глава 10
Больше Макс ничего не сказал. Всё с тем же выражением: «С вами всё ясно!», к которому примешивалась какая-то странная тень чуть не стариковской умудрённости, парнишка повёл свой байк мимо нас.
А мы остались. Я – разъярённая, несмотря на примиряющие слова парнишки, и снова готовая ударить. Кирилл – насторожённый и не спускающий с меня глаз, уж точно готовый к отпору… И только я подумала, что он находится в уязвимой ситуации – сидит на байке, только у меня дёрнулась нога врезать ему по голени, как он примирительно вздохнул и предложил:
- Тайм-аут? А дома, без зрителей, разберёмся. Садись, - и коротко двинул подбородком, указывая на сиденье пассажира.
- А чего это без зрителей? – мгновенно завелась я.
Но Кирилл уже надел шлем и только тогда ответил:
- Здесь слишком много камер.
Сообразила: он же мертвец, официальный. Нельзя показываться на камеры, которые транслируют отсюда прямо в Сеть. Отследят его мгновенно. А вместе с ним и меня. А потом, глядишь, и на деда с Эриком выйдут. Проследила цепочку, рыкнула в душе. Пришлось утихомириться. Ничего. До дома недолго. Запал не пройдёт, а там…
Насупилась, села за ним на байк – он протянул мне очки.
- Возьми. «Хамелеоны».
Заметил момент, когда я отдала Максу его шлем.
Заботливый какой… Трупик.
Дорога тёмная, несмотря на яркие огни фонарей и огни с нависающих над нами небоскрёбов. На перекрёстках ветер гонял позёмкой осеннюю холодную пыль вокруг колёс нашего байка...
Ехали достаточно долго, чтобы я успела задуматься над тем, с чего я больше всего нервничаю. И пришла к выводу. У меня нет своего дома. Своего. В той квартире, которую сняли для меня боевики Эрика, я несвободна, потому что там есть люди, из-за которых мне приходится переживать. Неволя. Раньше было легко: захотела – ушла. Захотела – пришла. Кошка, которая шляется сама по себе – и где захочет. А едва только захотела стать собственницей конкретного человека, получила личную зависимость.