Этот завозился, стягивая с себя штаны, задевая мою кожу грубой тканью… Я, будто мне неудобно, чуть подтянула ногу на его плече к себе. Очень осторожно… Он не заметил! Всё так же возясь со своими штанами!
Секунда – дёрнуть ногу к себе! Секунда – страшный удар пяткой ботинка, на твёрдой подошве, в лицо невидимому потенциальному насильнику. Под стопой, даром, что она спрятана в жёсткий ботинок, эхом – хруст сломанных хрящей и костей! Он даже не успел ладони метнуть кверху от внезапной боли, как уже оба ботинка врезались в него! Один в лицо же! В мычащий рот! Второй – пяткой в горло! С наслаждением!.. Как хрустнули его зубы и хрящи позвонков! Райской музыкой!!
Он сидел, наклонившись. Рухнул на меня, словно и хотел взять сверху. Адреналин, собранный за мгновения до этих секунд, точней уже его остатки, взорвался во мне – сумасшедшим хохотом! С мгновенно разорванной, только что начавшей заживать губой, разбитой Хантером, – ну и фиг с ней!
С окровавленной головы мертвеца – я знала, что он мертвец! – лилась на меня кровь! Он лежал на мне, у меня между ногами, головой – носом мимо моего уха, головой к голове! И я хохотала, потому что это был сумасшедший номер! И пусть мой безумный хохот был хриплым и болезненным, я не могла удержать его!
И пусть кто-то скажет, что это истерика! Я чувствовала себя древним берсерком!! Нажравшимся мухоморов воином, который совладал с одним врагом – и был готов сшибиться в бою со следующим! Сколько бы этих гадов не было! Только выдраться бы на свободу!..
Всеобъемлющий меня хохот начинал уходить, и я уже могла более-менее трезво сообразить, что делать дальше в первую очередь. Пока у меня такое состояние, неплохо бы выдрать руку из наручника. Хотя бы одну! Что я и сделала, всё ещё трясясь от хохота и только потом тоненько вскрикнув от боли, когда край наручника сдёрнул, кажется, не только кожу, но часть кости большого пальца, по которой жёстко проехался. Ничего… Половину боли я не почувствовала – из-за бушующего адреналина, который вспыхнул с новой силой, едва я освободила руку! Теперь – сбросить с себя труп! Постанывая от боли, я всё с тем же торжеством всё того же берсерка снова притянула к груди ноги и, с трудом перевернувшись с тяжеленным телом на себе, спихнула его с себя на пол… Уф… Теперь высвободить вторую руку…
И снова застонала… От разочарования.
Открылась дверь. Вспыхнул свет. Успела вовремя зажмуриться, чтобы не ударил по глазам, так что открыла глаза потом спокойно, но не с обречённостью, а стоически: ну и фиг с вами! Пусть будет то, что будет… Села на кровати, укачивая раненную наручником руку. И спокойно глядя на Хантера, остолбеневшего глазами на трупике, валяющемся на полу. Только вздыхала, чуть не заикаясь от недавнего хохота, да вздрагивала в горящей от острой боли руке, прижатой к груди.
- Ты…
- Нет. Это ты дурак! – плюнула в его сторону. – Не знаешь, что такое «ломать», убил бы сразу, чем пытался бы меня унизить!
Подойди он сейчас – точно драться буду.
Только он-то этого не знал. Крупными шагами ко мне. Чёрт, рука вторая всё ещё в наручнике… Он подходил с той стороны кровати, с которой я освободилась. Ещё шаг – и он будет рядом, но – за кроватью. Шаг. Я мгновенно перевернулась всем телом спиной упасть на кровать – и ударила в него ногой! Насколько наручник позволил!
Отшатнулся. Успел.
- Ты, бешеная сучка!
- Ага! – скалясь, сказала я. – Это с тобой, Хантер, я такая! А с Кириллом я ангел во плоти! Понял, в чём разница? Между тобой и им? Гадский гад! Думал, этот урод тебе горячую булочку с маслом сделает – придёшь на всё готовенькое? Сам не можешь? По-мужски? Чего не хватает сладенькому мальчику, а? Слабак!
Он зарычал, поймал мой следующий удар ногой в перекрестье рук – и в мгновение спеленал меня, прижав к кровати. Чуть руку не свернул, прикованную к спинке. Цепь-то от неё короткая. Вскрикнула от боли. Обозлилась ещё больше.
- Я не знал, что сюда может кто-то войти!
- Оправдывайся, оправдывайся, малыш! Не знал он! Дверь открытой оставил – не знал он, сволочь! Проститутка! Что – расхотелось улыбаться, гад?!
Он содрал второй наручник – хотел, видимо, больно сделать, но увидел мою окровавленную руку, свободную, и только раз резко дёрнул. Обошлось без крови. Поднял меня на ноги, скрутил руки назад – и повёл меня к двери! В таком виде!
- Подожди! – обернувшись, высокомерно велела я.