- О, смотри, что нашёл! – Всё ещё копавшийся в куче вещей, мальчишка протянул мне какой-то мелкий предмет.
- Что это? – Я взяла вещицу и обнаружила, что в руках у меня зеркальце.
Лучше бы не смотрела. Жуть жуткая. Нет, я понимаю, конечно, что смотреть в темноте на себя – дело гиблое во всех отношениях. Но… Кирилл в коридоре уже разглядел меня в таком виде. Поэтому постоянно говорил со мной жалостливым тоном? Или я сейчас всё это придумываю?
Округлые тёмные, почти чёрные тени под запавшими глазами. Синяки, которые созрели по-настоящему только сейчас, а при моей коже это означает только одно – вспухли. Губы тоже надулись – и все в чёрных трещинах. Как бы спрятаться от Кирилла, когда он вернётся? И зачем мальчишка нашёл фонарик?! Попробовать втихаря сломать его, а Рольфу сказать, что питания не хватило?
Но мальчишке при свете спокойней. Да и Кирилл успел увидеть меня. Ладно. Переживу... Мы перетасовали предметы по своей новой собственности – по курткам.
- Рольф, пока Кирилл не пришёл… Ты всегда жил у деда?
- Да. Только мне сейчас кажется, что я его уже и не помню. Ну, нет, конечно. Немного помню. Он был такой тучный, много ел. Сейчас не знаю, какой он. Мы жили в большой квартире. Но поменьше, чем та, в которую приехали с тобой. И мы, как ты, не переезжали. Сколько помню – всегда были на одном месте.
- Ты учился?
- Да. Теперь, наверное, придётся переучиваться заново, - сказал мальчишка и вздохнул. – На Сэфа мы не учились. Я многое забыл.
- Ничего. Наймём тебе частных учителей… - начала было я, но Рольф перебил.
- Ингрид, а вы возьмёте меня с собой жить?
- То есть?
- Я бы хотел с вами, - откровенно признался мальчишка. – Дед всё время ворчит, и с ним неинтересно.
- Конечно, возьмём, - уверенно сказала я, хотя уверенности как таковой теперь не испытывала. Одного взгляда в зеркальце оказалось достаточно, чтобы растеряться.
Долго беспокоиться по поводу плачевного внешнего вида не дал Кирилл.
Он появился внезапно.
- Это я, - предупредил он, выходя на наш хилый свет и образуя за собой уродливые длинные тени на потолке. Улыбнулся радостному Рольфа: «Кирилл!» – Принёс кое-что поесть, как и обещал. Ого, вы тут и свет раздобыли! Неплохо!
- Мы люди пещерные, - смиренно откликнулась я. – Чем богаты, тем и рады. Ещё б костерок разжечь, чтоб добычу какую-никакую поджарить, так ведь голодных набежит на запах – толпы!
Он только хмыкнул на мою не слишком удачную попытку пошутить и сел так, чтобы братишка оказался между нами. Оживившийся Рольф почти ткнулся ему в руки посмотреть, что именно он принёс. При виде пластиковой коробки чуть не отшатнулся.
- Ты чего? – удивился Кирилл.
- В катере нас отравили едой из такой коробки, - объяснила я и, сжав ладонь мальчишки, встряхнула её. – Не трусь. Кирилл нас точно не отравит.
- Не понял. Вам дали плохую еду?
- Нет. Нам подсыпали в неё снотворное.
- Вполне в стиле Хантеров, - пробормотал Кирилл. – Рольф, это ты можешь есть безо всяких опасений. Я отнял коробку у одной личности, которая только-только начала поедать её содержимое с превеликим удовольствием – даже на фоне орущей сирены. Так что подопытный кролик дал положительные показания на качество кушанья.
- Коробка одна? – смешливо спросила я. И тут же предупредила: - Я есть не буду!
- Это ещё почему? – возмутился Рольф.
- Да, мне тоже хотелось бы знать, в чём дело! – сказал и Кирилл.
- У меня выдалась потрясающая возможность похудеть настолько, насколько мне хочется! Так что пользуюсь возможностью быть щедрой и отдаю вам, голодные бедняжки мои, свою благотворительную порцию!
- И думаешь, мне в горло кусок полезет, когда я буду знать, что ты сидишь рядом и не ешь? – укоризненно спросил Кирилл, а младший брат его поддержал.
- Ничего. Давнёшься немного, но поешь. Нечего тут у меня! Распустились – есть они не хотят при девушке, которая следит за своим весом!
- Ну, ладно. Ингрид, а твоему весу не повредит ма-ахонькая бутылочка какого-то сладкого напитка?
- Это – нет. Пить очень хочется. Давай. – И я решительно забрала у него длинную бутылочку, главное – с узким горлышком. Не признаваться же напрямую, что я просто не могу есть: плохо зажившая кожа губ лопается мгновенно. Мазь, наложенная врачом, то ли впиталась, то ли я её съела, пока разговаривали. Говорить-то могу – почти цедить сквозь зубы. И даже помады нет – смягчить кожу! А обливаться кровью при моих мужчинах… Нонсенс! Ещё не хватало, чтобы меня жалели!