Затаив дыхание, я мягко подалась к нему, чтобы его локоть так же мягко упёрся в мой бок. А когда его локоть согрелся, он полностью перевернулся ко мне. И я уже спокойно (с неудержимо счастливой улыбкой!) подвинулась головой ему под подбородок. А ещё через минуту старалась не двигаться в его руках, когда он меня буквально прижал к себе. И только глухое удивление: если даже во сне он хочет, чтобы я была рядом, что же происходит, когда мы оба бодрствуем?
И точно. Только во сне. Утром он чуть не шарахнулся от меня, едва проснулся и понял, кого именно он нежно прижимает к себе.
Но и бессонная ночь дала мне кое-что. Например, я твёрдо решила выяснить подоплёку его поведения. Поэтому, чуть только он, изумлённый, резко отодвинулся от меня, первым делом спросила хрипловатым со сна голосом о том, что должна была узнать давно, с самого начала:
- Ты женат?
- Что? – От неожиданности он заморгал и был таким озадаченным, что я невольно улыбнулась.
- Ты на меня так смотришь, как будто ждёшь, что вот-вот в номер ворвётся твоя благоверная!
- Нет, - сухо ответил он. – Я не женат.
Но, несмотря на эти утешающие слова, меня он не поцеловал. Ни разу.
И только час спустя я поняла, в чём дело. И то не сразу.
Очень неохотно Кирилл взял меня с собой к деду. Пообещал же мне, что смогу навестить Рольфа, – пришлось выполнять. Наверное, очень сильно пожалел об обещании.
Пришлось вызвать воздушное такси, потому что выйти из отеля мы смогли лишь ближе к обеду, когда наземные дороги были слишком перегружены. Как только сели, он поймал мою руку с виртом, с помощью которого я хотела заплатить за поездку.
- Я сам заплачу.
Сначала я не обратила на этот жест внимания, а позже задумалась.
Здание, где жил дед Кирилла и Рольфа, было шикарным – для своего времени, но – увы! – для нынешнего слишком обветшалым. Пока мы доехали на роскошном, но стареньком лифте, ободранном и разноцветном из-за слезающей краски, до нужного этажа, я уже знала, что этому зданию долго не прожить: слишком дорогой ремонт ему требовался. Легче снести. Квартира Кириллова деда меня уже не удивила – я этого ожидала. Мебели мало – и вся тусклая и еле держащаяся на ножках. Комнаты пустынные: кажется, из них мебель либо потихоньку выносили на помойку, либо потихоньку же продавали. Везде царило самое настоящее умирание. Отделка комнат тоже говорила о том, что это место находится чуть не на грани ветхости. Пыль – страшно даже сделать резкое движение: не дай Бог поднять её. Так и шли: время от времени я, тая дыхание, взглядывала на пол, на вздымающиеся серые фонтанчики после наших шагов.
Проходили анфиладу комнат, и мне становилось всё страшней: каково приходится мальчику?! Он же недавно после отравы – и лежит в этом пыльном, грязном помещении?!
Поглядывая на Кирилла, видела, как он упрямо склоняет голову, стараясь не смотреть на меня. Он что? Потомок умирающей старинной семьи?
Дед буквально промелькнул. Появился издали, буркнул: «Здрасьте!» и снова исчез за тусклыми, выцветшими шторами. Только и успела заметить нечто согбенное, страшно костлявое и плешивое. Серого цвета. Антипатия или симпатия по отношению к этому существу просто не могли существовать. Призрак – и ничего больше. Кирилл только снова виновато склонил голову и сказал, словно извиняя деда:
- Он привык к одиночеству. Ему трудно общаться с людьми.
А у меня сердце сжималось: где же Рольф? Каково ему здесь? В гробнице, блин! В общении с призраком!
Мальчика мы нашли в маленькой комнатке, с иллюзорно высокими потолками – из-за длинных штор и занавесей. И штор, причём, такого блёклого, почти мучного цвета, что боязно подойти – а вдруг пыль всё-таки взовьётся!
Рольф в постели пропадал, как будто она его постепенно съедала, или он постепенно в ней утопал, как в болоте: маленький, в какой-то серой пижаме. Кирилл при виде братишки оглянулся на меня и сделал какое-то странное движение, словно хотел закрыть брата от меня.
Вот только мальчишка мне обрадовался – без шуток:
- Ингрид!!
Я метнулась мимо растерявшегося Кирилла к Рольфу и, свалилась рядом с ним, на постель, обняла мальчишку! А он – меня! Сильно и искренне!
- Ты чего болеешь? – шутливо выговорила я ему, уже валяясь рядом на этой жуткой постели. – Делать больше нечего? Вот не болел бы – сейчас как погуляли бы!!
А в душе рычала на Кирилла, что не разрешил забежать в какой-то магазинчик внизу этого здания, чтобы прикупить хоть какое-то лакомство для болящего!