- Что дальше?
- Дальше мы входим на твой катер и летим к Хантеру. Если он жив.
- Вы уверены, что хотите именно к нему?
- Он арестован? Что с ним? Ты скажешь сама? Или…
Его лицо, усталое, заросшее щетиной, с ввалившимися от голода щеками, вызвало во мне нормальные, здоровые эмоции – чисто женские. Жалость и даже где-то сочувствие. Потерянные на чужой войне.
- Дай слово, что твои… твои парни ничего мне не сделают.
- … Даю, - помедлив, отозвался он.
- Тогда поговорим на борту. Эрик, ты слышишь? – осведомилась я, и парни вздрогнули. – Открывай катер. Я пока сама не могу.
- А я не уверен, что ты в безопасности, - послышался голос Эрика по громкой связи вирта: его я включила, чуть только поняла, что без поддержки не обойтись. – Они меня слышат?
- Слышим, - угрюмо отозвался переговорщик, сначала встревоженно сдвинувший брови. – Чего надо?
- Мне надо, чтобы вы отвечали за свои слова. – Эрик выждал секунды, чтобы добавить: - Случись что с дамой, ответите жизнью. Это ясно? Дама – ваша гарантия безопасности, с момента как вы её обезоружили. Мы ведём съёмку происходящего, так что ваши лица зафиксированы.
- Ясно.
Я чуть не фыркнула. Теперь-то и мне стало ясней ясного, что эти восемь человек сейчас чуть не в панике и желают лишь одного: пропасть с поверхности Сэфа.
- Эрик, открывай. Не дай Бог на радары попадём. Экранирование я уже сняла.
Хантеровский бандит (будем называть вещи своими именами) внёс меня в открывшуюся дверь. Кажется, в космических суднах он ориентировался: сразу внёс меня в рубку и поставил на ноги уже здесь. Я без промедления села в кресло пилота. Он – рядом, обернувшись к остальным, которые быстро заполняли единственную каюту моего маленького катера. Первым делом, едва я закрыла двери, внешнюю и внутреннюю, уведомила незваных «гостей»:
- Аптечка – на стене. Щит коричневого цвета. Рядом с продуктовым. Это щит красного цвета. На многое не рассчитывайте – там только пищевые пластины. Рядом же, чуть слева, – синий такой щит. Это для тех, кто хочет умыться. – И повернулась к переговорщику. – У вас есть считанные минуты, чтобы высказать свои пожелания, куда вы хотите. В отличие от Эрика, я человек миролюбивый (он невольно глянул на берцы, которые я начала надевать). Но нас вот-вот могут засечь. Итак. На какую планету?
- Где Хантер?
Я замолчала надолго. Вот как это всё объяснить постороннему человеку? Для меня-то происшествие с Хантером – из разряда обычных. А вот для них… Начну рассказывать – не поверят. Спросить о другом? Чтобы узнать подоплёку вопроса?
Спрашивать придётся очень деликатно: переговорщик насторожился из-за моего молчания. Кажется, он приходит к выводу, что Хантера на свете нет.
- Зачем вам к Хантеру?
Теперь переговорщик не нашёлся, что именно сразу ответить. Пока он собирался с ответом, я сообразила задать ещё один вопрос:
- Как тебя зовут? Меня – Ингрид.
- Марк, - нехотя сказал переговорщик. На взгляд, ему было лет тридцать с лишком, близко к моему возрасту. Но светло-русая щетина здорово старила его. Глаза тоже светло-серые – в кровавых прожилках. Давно не спал.
- Марк, давай начистоту. Почему ты хочешь к Хантеру?
- Он жив?
- Жив.
- Мы надеемся, что он… - начал Марк и осёкся.
- Что он скажет, что делать дальше?
- Да.
Снова задумавшись, я некоторое время смотрела на панель управления. Спохватившись, я сказала:
- Эрик, поднимаю катер. Координаты вывода из-под радаров давай.
- Ты уже определилась, куда направляется катер?
- Э-э… К Хантеру.
Марк напряжённо вслушивался в наш диалог. После моей последней реплики он перевёл тревожный взгляд на вирт, выложенный на панель перед нами. Ждёт ответа Эрика. Эрик отчётливо слышно хмыкнул.
- Они точно туда хотят?
- По дороге я объясню им ситуацию. На всякий случай предупреди Скального Ключа. И пусть Солнечный Шторм ждёт нас у моего коттеджа. Это можно устроить?
- Можно.
- Что это за… за… ситуация? - подозрительно спросил Марк. – Какой-то Скальный Ключ? Солнечный Шторм?
- Марк, ситуация с Хантером очень сложная. Прежде чем вы его увидите, у меня к вам несколько вопросов. Что вы собираетесь делать дальше? Ну… Вот вы улетаете с Сэфа. Как собираетесь жить дальше?
- Мы наёмники, - пожал он плечами. – Сменим документы и идём в любое бюро по найму. Ничего особенного.
Искоса глянув на него, я подумала не о том, о чём надо бы думать в первую очередь. Я подумала: сколько же эти восемь человек прятались в пустыне, после того как поняли, что местная война проиграна? Сколько времени они прятались здесь от общефедеративных войск, а главное – в надежде на что? Не легче ли им было сдаться на милость Содружества, если они всего лишь наёмники? Наверное, то, что я думаю, это женская логика. Мужчины рассуждают иначе. Как я недавно думала о Кирилле и потом сама же понимала, что поступать так, как поступает Кирилл, я не смогла бы. С моей-то привычкой к вольнице. С моей неупорядоченностью…