— Верно. — Итак, Ферро и пираты были замешаны в игре и пропали без вести. Эйра еле сдерживалась, чтобы не прокомментировать насколько, на самом деле, хорош Двор Теней, если они потеряли след целого корабля.
— Давай, пошли. — Дюко направился к двери.
— Спасибо, что позволили мне быть здесь. — Эйра вздернула подбородок.
— Поблагодари нас, доказав свою ценность, — зловеще сказал Лорн.
— Мы скоро свяжемся с тобой. Будь готова. — Денея снова посмотрела на кинжал, вертя его в руках, когда Эйра последовала за Дюко к двери.
Как раз перед тем, как дверь закрылась, она услышала, как Ребекка сказала:
— Ты права, ее сходство с Аделой поразительно. Нам нужно будет посмотреть…
Дверь в штаб Призраков закрылась перед темными потоками, взбивающими белую ледяную пену внутри Эйры. Люди здесь знали, как выглядит Адела. Она задавалась вопросом, сколько других членов Двора Теней увидели в ней Аделу. Сколько из них из-за этого крепче держались за свое оружие? Сколько людей боялось ее только из-за сходства во внешности?
Адела могла бы быть ее матерью. А может, и нет. Кончики пальцев Эйры покрылись инеем. Если сходство вызывало страх как у ее врагов, так и у союзников, то Эйра использовала бы его с безрассудной самоотверженностью, независимо от правды о ее происхождении.
Она сделает все, что угодно, и не остановится ни перед чем, пока Ферро не заплатит за то, что он сделал.
Глава пятая
— Я
должен спросить, это правда? — Дюко закрыл за ними дверь, ведущую ко Двору, заперев ее с помощью импульса магии и своего железного ключа.
— Что, правда?
— Ты действительно дочь Аделы?
— Я не знаю, — честно ответила Эйра. Она все еще пыталась понять, насколько близко Дюко был к Призракам, и каково его место во Дворе. Он был достаточно высокого ранга, чтобы Денея не сразу отослала его прочь во время их обсуждения в штабе. Но это, возможно, было больше связано с тем, что он теперь является смотрящим Эйры. — Очевидно, люди думают, что я похожа на нее.
— А я и не заметил. — Дюко ухмыльнулся в своей кривой манере.
— Точно, прости. — Эйра искоса взглянула на него, избегая его молочных глаз.
— Я не заметил, потому что я никогда не встречался с Аделой. Что? Ты подумала, я не заметил, потому что слепой? — Он ухмыльнулся так широко, как только позволяли шрамы на лице.
Мгновенное чувство вины испарилось из-за его легкомысленного тона.
— Ты не можешь этого видеть, но я закатываю глаза.
— О, я достаточно хорошо слышу это в твоем голосе. — Он начал идти по туннелю, ведущему от Двора. Свет единственного факела позади них померк. — Мои глаза и шрамы действительно тебя не беспокоят?
— А должны? — Эйра приподняла брови.
— Большинство находит их в лучшем случае жуткими, а в худшем — ужасающими.
— Я гарантирую, что люди, которые находят тебя неподобающим снаружи, гораздо уродливее внутри, — задумчиво сказала Эйра. — Я удивлена, что тебя волнует, что я думаю. Ты вроде бы не похож на человека, который заботится о том, что думают другие.
— Я стараюсь не обращать внимания. Иногда я даже добиваюсь успеха. — Неприкрытая честность была вплетена в его слова, звук, который гармонировал с очень уязвленным гулом глубоко внутри нее.
— Трудно этого не делать. Я могу понять, — тихо сказала она.
— Можешь ли?
— Ты носишь свои шрамы снаружи, а я внутри. Я не могу познать твою боль… но я могу попытаться сопереживать на определенном уровне, основываясь на жестокости, которой я подверглась в свое время. — Ее мысли вернулись ко всем тем людям и их осуждающим взглядам, когда они узнали о голосах.
Дюко замедлил ход и остановился перед темным туннелем, который должен был привести их обратно в поместье участников. Тьма окутывала его, за исключением пяти слабо светящихся точек на лбу. Несмотря на то, что он не смотрел прямо на нее, она чувствовала, что все его внимание сосредоточено на ней.
— Ты даже не спросила, как я могу видеть, — задумчиво сказал он. — Как мне удается передвигаться. У большинства людей возникает дюжина вопросов, о которых они должны немедленно спросить.
— Ты, похоже, отлично справляешься. И почему все это должно быть моим делом? — Эйра пожала плечами. — Мой дядя потерял руку во времена падения Безумного короля. Теперь он использует ледяную руку, когда ему это нужно, и передвигается без проблем. Он точно не хочет, чтобы кто-то относился к нему по-другому. — Мысль о Грэме наполнила ее тупой болью. Он был одним из троих, кто пришел попрощаться с ней. Несмотря на то, что он был разочарован ее решением поехать, он долго и крепко обнимал ее. — Я предполагаю, что у тебя есть своя собственная тактика, магическая или иная, чтобы ориентироваться в пространстве.