Крепость Столпов. Руки Ферро снова легли ей на плечи, поглаживая.
— Ты далека от тех, кто может причинить тебе боль. Не беспокойся о них больше. Мы будем всем, что тебе нужно, — сказал он, но Эйра услышала только, что никто не может освободить тебя.
Как долго она была без сознания? Холмы были похожи на те, что располагались на окраине Райзена. Может, город был просто по другую сторону этого возвышающегося поместья? С той стороны, которая ей была не видна.
— Я здесь в безопасности?
Он снова повернул ее, на этот раз его руки скользнули вверх, от плеч к щекам. Эйра подавила желание укусить его за пальцы и пнуть в пах. Ей нужно было мыслить стратегически, если она хотела выбраться живой. Выживание было единственным, что давало ей сил прямо сейчас.
— Со мной ты в безопасности. Ни с кем другим, — торжественно заявил он. — Не показывай никому свои силы без меня. Не используй их без моего разрешения. — Его пальцы начали болезненно впиваться ей в лицо и шею. — Если ты это сделаешь, я не могу обещать твоей безопасности. Понимаешь?
— Понимаю. — Эйра постаралась не поморщиться.
— Хорошо. — Его хватка ослабла, и он нервно и широко улыбнулся. — Я могу дать тебе все, о чем ты мечтала, Эйра. Семью, дом, цель. Позволь мне заполнить пустоту, образовавшуюся в тебе.
— Это все, чего я когда-либо хотела. — Забавно, как замечание может быть и правдой, и ложью одновременно. Каждое мгновение, каждое слово в этой игре должно было быть рассчитано так, будто от этого зависит ее жизнь.
— Превосходно. — Он смотрел так, словно намеревался поглотить ее своими глазами. Как на ее лице не отразилось отвращение? Возможно, она была лучшей актрисой, чем думала. — Будь моей хорошей девочкой, и ты будешь вознаграждена. — Ферро отпустил ее и ушел.
После того, как он ушел, Эйра опустилась на сиденье и крепко вцепилась в подушки, пока ее тело сотрясала дрожь. Она схватилась за руки, за лицо, за все, к чему он прикасался. В своих неистовых движениях она еще раз выглянула в окно и замерла.
Во что она ввязалась?
Эйра схватила с сиденья одну из подушек и прижала ее к лицу, чтобы заглушить крики.
Она сменила одну тюрьму на другую.
В течение двух дней они не выпускали ее из комнаты. Слуга, одетый в плащ, украшенный тремя вертикальными линиями, такими же, как шрамы у мужчины, которого она заморозила в переулке, приносил ей еду дважды в день — один раз на рассвете и один раз в сумерках. К ней каждый раз приходил один и тот же молодой морфи, но он никогда не заговаривал. Вечером второго дня Эйра попыталась поговорить с ним.
Он бросил на нее свирепый взгляд и исчез.
Если он не собирался помогать ей, Эйра была полна решимости помочь себе сама. Но когда она попыталась прислушаться к комнате, ничего примечательного слышно не было. Только молитвы, бормотание и бред сумасшедших.
Она ждала завтрака на подоконнике, когда дверь открылась и, наконец, появился Ферро. Он говорил тем же приторно-сладким голосом, что и раньше, и Эйре пришлось притвориться, что она впитывает его, как нектар. Он дал ей новую одежду — похожую на ту, что носила молодая морфи — и велел привести себя в порядок до полудня.
К счастью, он не остался, чтобы убедиться, что задание выполнено, но Эйра точно следовала инструкциям. То, как он говорил, звучало так, будто она могла покинуть эту комнату, что стало бы первым шагом к планированию побега. Или, возможно, просто попытка донести до всех, что она здесь в ловушке.
Эйра поправила плащ на плечах и затянула пояс. Она уставилась на себя в зеркало, не узнавая девушку, смотрящую на нее в ответ. Она была похожа на одну из них — фанатичку. Эйра занималась тем, что практиковалась изображать удивление, ужас и благочестие, пока не появился Ферро.
— Подойди ко мне, зайка, — мягко сказал он.
Эйра проглотила требование, чтобы он больше никогда не называл ее так, и вместо этого на ее лице появилось натренированное выражение облегчения.
— Я не могла дождаться, когда снова увижу тебя. Мне было так одиноко.
— Понимаю, но это то, через что мы должны пройти. Именно уединение разрывает твои связи со старым миром, что ввел тебя в заблуждение и наполнил тебя злом. — Он погладил ее по волосам, как пушистое животное. Эйра подавила дрожь. — Но ты делаешь этот первый шаг с изяществом. Теперь пришло время сделать еще один шаг. — Он надел повязку ей на глаза, и Эйра не стала возражать.
Они вышли из двери направо, тридцать шагов, затем налево, пятнадцать шагов, через другую дверь, сорок шагов… Эйра старалась следить за маршрутом, по которому они продвигались. Она еще не знала, куда они направляются, и вполне вероятно, что они окажутся там, куда она не захочет вернуться. Но, начиная пытаться составить карту поместья, она чувствовала, что что-то делает. Эйре нужна была каждая крупица потенциальной надежды, чтобы сохранить свою решимость.