Перевернувшись, Эйра уставилась на другую половину кровати, пытаясь представить, каково это — видеть Каллена на подушке рядом с собой. Зная его, можно было сказать, что спящий он будет так же красив, как и бодрствующий. Идеальная фигура никуда не денется.
Эйра закатила глаза и улыбнулась. У ее «Принца из Башни» почти всегда была идеальная прическа, ни единого выбившегося волоска — разве что оттого, что она перебирала их пальцами.
Ее.
Мысль засела в ней, омытая теплой волной. Эйре нравилось думать о том, что он принадлежит ей. Ей нравилась идея о нем в целом. Но что-то в осознании того, что из всех людей он желал именно ее, было в высшей степени восхитительно. Осознание того, что он клялся ей в любви снова и снова прошлой ночью, между страстными поцелуями… превращало мысли о нем в сладчайшую пытку.
Как она вообще собиралась притворяться, что ничего не было? Эйра застонала. Правильные решения всегда были трудновыполнимыми.
Она нежилась так долго, как только могла, в своей сонной, удовлетворенной дымке. Но, в конце концов, в комнате стало светлее до такой степени, что Эйра больше не могла игнорировать время и выбралась из-под теплого одеяла. Когда она вышла из комнаты, то ожидала найти общую зоны пустой, учитывая относительную тишину, но Каллен сидел на том же месте, что и прошлой ночью, с дневником на коленях.
Их глаза встретились сразу же при ее появлении. Один уголок его губ приподнялся в слегка самодовольной улыбке, которую Эйра с трудом удерживалась, чтобы не поцеловать.
— Я не знала, что ты ведешь дневник.
— Иногда это ведение дневника, иногда короткие рассказы, иногда заметки. — Он пожал плечами, вставил перо в щель между страницами, закрыл дневник и обмотал его кожаным шнуром.
— Что же было сегодня?
— Разве ты не хотела бы узнать? — Он встал, все еще ухмыляясь.
— Ну, так. — Эйра пожала плечами, делая вид, что ей все равно, хотя ей было очень важно все, что он делал. — Не говори мне, храни свои секреты.
— Я не единственный, у кого они есть. — Такое заявление могло бы показаться уколом, но вышло где-то между игривостью и безобидной констатацией фактов. — Ты идешь завтракать? Подожди, я уберу дневник и пойду с тобой.
— Конечно. — Нет же ничего подозрительного, если они спустятся позавтракать вместе, верно? Ей определенно надо переосмыслить все, когда дело касалось его.
— О, я вспомнил, у меня есть кое-что для тебя.
— Что же это? — Эйра выгнула бровь.
— Да кое-что, там. — Он жестом пригласил ее следовать за собой. Идти за ним, безусловно, было плохой идеей, но Эйра не стала сопротивляться.
— Что это? — спросила Эйра, переступая порог.
Как только она переступила порог, Каллен быстро закрыл за ней дверь и притянул к себе. Эйра издала удивленный возглас, прижимая его спиной к двери и опуская руки ему на грудь для равновесия. Его пальцы снова запутались в ее волосах, его рот накрыл ее губы. Возвращать ему поцелуй, углублять его, переходя в хор удовлетворенных вздохов, для нее стало уже инстинктом.
Каллен целовал ее так, словно они никогда не целовались раньше. Она целовала его так, словно намеревалась проглотить целиком. Ничто никогда не казалось таким хорошим или правильным. Ничто, казалось, не могло заглушить гнев, обиды и страдания, которыми полыхал мир вокруг нее, но он был таким невероятно успокаивающим.
Он также станет ее падением, если она не сможет держать себя в руках и потеряет голову из-за него.
Они оторвались друг от друга, и Каллен удовлетворенно ухмыльнулся ей, проводя пальцем сверху вниз по позвоночнику. Эйра вздрогнула, зажмурив глаза, и несколько раз легонько чмокнула его в подбородок.
— Это все, чего ты хотел? — тихо спросила она.
— Я хочу тебя гораздо больше, чем просто это, — прорычал он.
Эйра удивленно посмотрела на него. Она никогда раньше не слышала, чтобы Каллен издавал такой звук. Она, конечно, была бы не против, снова услышать это рычание.
Осознание того, что он сказал… что он подразумевал, осенило его, и алый румянец разлился по его загорелым щекам.
— Я имел ввиду… — Он прочистил горло.
— Я понимаю, что ты имел ввиду. — Эйра схватила его за воротник и притянула его к себе. — Но с чем-либо в этом роде придется подождать. Она не могла рисковать, пока рядом ошивался Ферро. Надо было все сохранить в секрете.