— Пожалуйста, садись. Здесь ты в безопасности. Ты выглядишь голодной и тебе нужно попить, я принесу тебе немного еды.
— Вам не нужно… — Эйра не успела закончить, как он вышел за дверь.
Она оглядела комнату, задаваясь вопросом, как она оказалась именно здесь из всех мест. С монументальным вздохом, перешедшим в пронзительный, болезненный стон, Эйра рухнула на груду подушек под окном. Ткани были изношены и изъедены молью. Их цвета потеряли свой блеск из-за слишком долгого пребывания под прямыми солнечными лучами. Но в них была какая-то изношенная фамильярность. Несмотря на то, что это был первый раз, когда ее пальцы прослеживали замысловатые узоры, многие люди приходили сюда до нее, ища отсрочки и момента, чтобы перевести дыхание, как и она.
Эйра прижала подушку к груди, свернулась калачиком и просто сосредоточилась на дыхании. Она чувствовала, как лед потрескивает у нее под кожей, пытаясь проявиться, как в день откровения — пытаясь заглушить ее. Эйра боролась, чтобы сдержать его. Как бы тяжело это ни было, она должна была продолжать чувствовать. Онемение было хуже, даже опасно.
Дверь снова открылась, и Эйра вскочила, готовая к нападению, но тут же расслабилась, увидев, знакомые лица, спешащие поприветствовать ее.
— О, слава Матери! — Элис обвила руками шею Эйры. — Ты здесь.
— Спасибо, что присмотрели за ней, — сказала Ноэль Аланну.
— Элис? Ноэль? — Эйра моргнула. — Что вы здесь делаете?
— Очевидно, мы побежали за тобой. — Ноэль закатила глаза, помогая Аллану поставить блюдо с чаем и пирожными на стол в центре комнаты, отодвигая игровые фигуры. — Ты выбежала, как одержимая.
— Мы так волновались. — Элис схватила ее за руки. — Ты вела себя немного странно после разговора о твоих родителях. Мы подумали, что расстроили тебя.
Разговор о ее семье… это было сегодня? Все перемешалось в голове Эйры.
— Нет, вы ничего такого не сделали. Простите, что заставила вас беспокоиться.
Ноэль что-то мурлыкала себе под нос, садясь в одно из кресел. Аллан закрыл за собой дверь, предоставив им уединение.
— Что ты сказала мне в Башне целую вечность назад? — Ноэль сделала вид, что думает о том, что собиралась сказать, хотя было ясно, что она все помнит. — Что ты не должна извиняться без необходимости?
— Я не думаю, что это было то, что я сказала. — Эйра слабо улыбнулась.
— Ты это имела в виду. — Ноэль наклонилась вперед, накладывая себе пирожное. — Итак, что произошло?
— Где Каллен? — спросила Эйра, как только до нее дошло, что его нет. Ее разум уже придумывал тысячу причин, почему он не пришел… Большинство из них были связаны с тем, что Ферро каким-то образом узнал о них и делал с ним ужасные вещи.
— Держит своего отца на расстоянии, — ответила Ноэль.
— Он очень хотел отправиться за тобой, но попросил пойти нас, чтобы он мог отвлечь внимание своего отца и Левита, дав нам фору, — добавила Элис.
— А… — Эйра уставилась в окно. — Ему не следует так беспокоиться обо мне.
— Этот корабль уплыл. — Ноэль фыркнула.
Эйра нахмурилась и огрызнулась:
— Ты понятия не имеешь, почему я так говорю. Это не просто беспокойство о наших будущих перспективах или о его отце. — Хотя, это были также обоснованные опасения.
— Тогда почему бы тебе не просветить нас? — Ноэль наклонила голову.
— Я не могу. — Желудок Эйры скрутило. Она не могла смотреть ни одной из них в глаза.
— Эйра… — Элис сжала ее руки. — Пожалуйста… вспомни, когда ты вернулась из… из того места. Ты обещала рассказать нам и сделала это. Ты сказала, что понимаешь, что не сможешь сделать это в одиночку.
Эйра уставилась на свои пальцы, переплетенные с пальцами подруги, чувствуя боль в груди. Она ненавидела это навязчивое чувство, которое Ферро поселил в ней. Он был как колючее растение, пускающее корни глубже, чем она когда-либо могла себе представить. Единственный способ стряхнуть его — разделить с ними бремя… но как она могла, когда отвращение и разочарование в себе были так сильны?
— Я не могу. — Эйра покачала головой.
— Ты должна, — твердо сказала Ноэль.
— Прекрати, — взмолилась Эйра.
— В свое время, но… — Элис колебалась, переводя взгляд с одной на другую. — Я думаю, что Ноэль права. Ты должна рассказать. Держать в себе явно вредно для тебя.