Оба противника кружили, примеряясь друг к другу. Воздух между ними словно наэлектризовался, каждая молекула вибрировала от напряжения.
Преторианец атаковал первым — рывок такой стремительный, что Риддик, даже со своим улучшенным зрением, едва уловил движение. Ксеноморф преодолел разделяющее их пространство одним прыжком, все четыре конечности выброшены вперед, когти готовы разорвать, челюсти широко раскрыты.
Хищник встретил эту лавину смерти с неожиданной грацией. Уклонившись буквально на миллиметры, он развернулся вокруг своей оси, позволяя ксеноморфу пролететь мимо, и нанес удар копьем, целясь в уязвимый сочленение между шейными пластинами.
Но преторианец оказался быстрее, чем выглядел. Извернувшись в воздухе физически невозможным образом, он ударил хвостом по древку копья, отклоняя смертельный удар. Одновременно его задние конечности зацепились за потолочные коммуникации, и тварь буквально повисла над Хищником, капая кислотной слюной.
Это был танец смерти, исполненный с почти артистической грацией. Каждое движение точно рассчитано, каждый выпад предугадан и парирован, каждый шаг — часть смертельной хореографии.
Хищник перекатился вперед, уходя от капель кислоты, и выстрелил из наплечной пушки. Синеватый сгусток плазмы ударил в то место, где секунду назад был ксеноморф, но существо уже переместилось, скользя по потолку как извращенная пародия на паука.
Преторианец спрыгнул, целясь в спину Хищника, но инопланетный охотник ожидал этого. Он развернулся с молниеносной скоростью и встретил атаку копьем, выставленным как пика. Наконечник вошел в плечо ксеноморфа, но вместо того, чтобы отступить, тварь использовала это как преимущество — насадив себя глубже на копье, она оказалась достаточно близко, чтобы нанести удар когтями.
Хитиновые лезвия прочертили глубокие борозды на нагруднике Хищника. Брызнула зеленоватая кровь — но не ксеноморфа, а самого охотника. Казалось, ничто не могло пробить эту высокотехнологичную броню, но преторианцу это удалось.
Хищник отбросил существо мощным ударом, вырвав копье из раны. Ксеноморф отлетел к стене с такой силой, что металлические панели погнулись. Но вместо того, чтобы рухнуть, тварь оттолкнулась всеми четырьмя конечностями и метнулась обратно в бой.
Удар. Уклонение. Контрудар. Блок. Каждое движение — на грани возможностей обоих существ. Когти ксеноморфа скрежетали по браслетам Хищника, оставляя глубокие борозды в металле. Хвост преторианца хлестал как живой кнут, целясь то в горло, то в глаза охотника.
Один особенно мощный удар хвостом едва не обезглавил Хищника, но тот перехватил смертоносное оружие одной рукой. Мощные мускулы вздулись под кожей с пятнистым узором, когда он сжал хвост с нечеловеческой силой.
Преторианец взвыл — звук, похожий на скрежет металла по стеклу, усиленный в тысячу раз. Но даже с удерживаемым хвостом он оставался смертельно опасен. Изогнувшись под неестественным углом, ксеноморф вцепился всеми четырьмя конечностями в Хищника, когти впились в плоть между пластинами брони.
Они покатились по полу — два идеальных убийцы, слившиеся в смертельном объятии. Металлические переборки сминались под их весом, искры летели от контакта с оборудованием. Кислотная кровь ксеноморфа прожигала пол, смешиваясь с люминесцентной зеленью крови Хищника.
Даже прижатый к полу, с частично поврежденной броней, Хищник излучал смертоносную эффективность. Свободной рукой он активировал наручные лезвия — парные клинки, выдвинувшиеся с тихим, почти элегантным шипением. Металл с голубоватым отливом заискрился в тусклом освещении коридора.
Одним точным, хирургическим движением он отсек верхние конечности ксеноморфа. Хитиновая броня, способная выдержать прямое попадание плазменного заряда, разошлась под этими лезвиями как бумага. Отсеченные конечности упали на пол, продолжая конвульсивно дергаться, словно не осознавая своего отделения от тела.
Тварь взвыла — пронзительный, ультразвуковой крик, разрывающий барабанные перепонки. Риддик, наблюдавший за схваткой, почувствовал, как из его уха потекла струйка крови. Звуковая атака преторианца была оружием сама по себе.
Но даже искалеченный, лишенный основного оружия, ксеноморф не сдавался. С интеллектом, далеко превосходящим животную ярость обычных особей, он понимал, что проиграл, но стремился нанести максимальный урон перед смертью.