Джейн глубоко задышала. Ее лицо раскраснелось.
— Подожди, — шепотом остановила она его и порывисто встала. — Мне надо в ванную, я сейчас приду.
Он прошел в спальню, быстро разделся и лег в кровать. Минут через пять вернулась Джейн. В струящемся из окна призрачном свете уличных фонарей он увидел, как она скинула белую блузку и, оставшись нагишом, скользнула к нему под одеяло. Она прижалась к нему горячим гибким телом, шепча в самое ухо:
— Поцелуй меня! Я хочу тебя!
Степан откинул одеяло и, аккуратно разведя ее руки в стороны, принялся целовать маленькую, как у девочки-подростка, грудь с чуть припухлыми сосками и влажные губы. Он обнял тонкую талию и, ощутив прилив неодолимого вожделения, мягко развел худенькие бедра и прильнул губами к розоватому влажному устью, окаймленному сверху черной мшистой порослью. За время своего пребывания в Южной Африке Степан встречался с тамошними жрицами любви, которые обучили его всевозможным изысканным ласкам, доставляющим любой женщине тонкое и сладкое удовольствие. И, когда Джейн, вся истекая соком сладостного возбуждения, сама направила его отвердевший клинок по нужному маршруту в свое огнедышащее жерло, он уперся локтями в кровать и, нависнув над ней, стал мерно и мощно вспахивать ее лоно. В такт бешеным движениям Джейн неистово мотала головой и стонала в полный голос, впившись острыми ноготками ему в спину Достигнув вершины наслаждения, она резко выгнулась навстречу, тесно прижавшись к нему, и издала протяжный вопль. Потом бессильно обмякла и, раскинув тонкие руки, замерла, плотно смежив глаза, — точно уснула.
Степан лег на спину и уставился в потолок. Он дотронулся ладонью до разметавшихся по подушке густых волос Джейн и, запустив пальцы в шелковистый водопад, стал перебирать легкие пряди. Ему было хорошо, покойно, уютно.
На следующий день Джейн перебралась к нему. А потом потекли дни, недели, месяцы… Он настоял, чтобы она бросила работу в ресторане и целиком занялась домом. Она, похоже, отнеслась к его идее с пониманием и удовольствием.
Эти полтора года стали едва ли не самой счастливой порой в его жизни. Время от времени' Сержант по заданию своих итальянских хозяев улетал из Нью-Йорка то в Калифорнию, то в Техас, то в штат Вашингтон, объясняя Джейн, что едет по делам — куда, зачем, он не говорил, а она не допытывалась. Когда через год она объявила, что беременна, Степан подумал, что его жизнь благодаря этой маленькой хрупкой девушке, похожей на японскую фарфоровую статуэтку, наконец-то начинает обретать настоящий смысл.
В марте следующего года Джейн умерла родами из-за скоротечного токсикоза. Родившийся мальчик, которого зарегистрировали на фамилию матери под заранее выбранным именем Танао, был отдан в приют, а Степан, ни разу даже не взглянув на новорожденного, сразу же после похорон улетел в Чикаго и с тех пор больше в Нью-Йорк не возвращался, возненавидев этот город лютой ненавистью.
…Степан досадливо усмехнулся: что это с ним такое? Замечтался о прошлом? Загоревал о своей неприкаянной жизни? Добрая жена, семейный комфорт и уют, выводок детишек… Этого ему не хватает? Что ж, у каждого своя судьба. Если бы это ему стало позарез нужно, все бы у него было. Не в Америке, с Джейн, так во Франции, с Тати, которая три года назад родила ему чудную девчонку-блондинку с огромными карими глазами. Он встретил Тати, полуарабку-полуитальянку, в каком-то универмаге, случайно разговорился. Она покупала куртку брату и попросила его примерить — у него фигура оказалась такая же, как у ее брата. А дальше слово за слово, она дала свой телефон, ну и завертелся романчик, быстро переросший в совместное проживание в его квартире в Латинском квартале. Но то ли Тати оказалась слишком болтливой и глуповатой, то ли он уже привык к одинокому быту. В общем, довольно скоро он заскучал и, пользуясь возможностью улетать в Америку по вызову своих тамошних работодателей, старался выдерживать долгие паузы между возвращениями в Париж под крылышко хлопотливой, но очень уж навязчивой Тати…
Солнце висело уже высоко. Сегодня к обеду ожидали приезда основного заказчика, хозяина этого лесного лагеря Владислава Геннадьевича Щербатова — он же смотрящий по России Варяг! Об этом Сержанту сообщил Ангел, неожиданно позвонивший накануне вечером.
Ну и ладно! Какая забота Сержанту до смотрящего по России, пусть даже и самого уважаемого криминального авторитета огромной страны. Свою работу Степан выполнил на совесть. Все курсанты готовы к экзаменовке. А что до авторитетов, то он и «сам с усам», в своем деле Сержант, считай, такой же крутой авторитет… Причем международного масштаба! Сержант усмехнулся, думая о Варяге, с которым ему пока что ни разу не приходилось встречаться. Ну что же, сегодня заказчик станет свидетелем впечатляющего теста на выживание, ради которого, собственно говоря, он сюда и пожалует.