Степан с минуту переваривал услышанное. Потом хлопнул в ладоши и сказал:
— Добро. Будем считать, что заказ ваш принят к исполнению.
— А фотографии? — с недоумением спросил Варяг.
— А я их обоих уже сам сфотографировал! — И Сержант впервые за все время их довольно натянутого разговора коротко рассмеялся. И сразу посерьезнел: — Только вот что, Владислав Геннадьевич. Имейте в виду: я — профессионал и работаю на тех, кто мне платит. Сегодня платите вы, я работаю на вас, но завтра мне предложат другие деньги — и я уже от вас уволился в связи с переходом на другую работу. Мне все равно, кто платит. Бизнес есть бизнес. Если мне завтра предложат гонорар за то, чтобы убрать Владислава Геннадьевича Щербатова и я сочту его достаточно щедрым, я возьмусь за этот заказ. Хочу быть с вами предельно откровенным.
— Я понял, — кивнул Варяг, утюжа взглядом лицо снайпера. — За откровенность спасибо. Откровенность я ценю. Но и вы учтите… Предательства не терплю. Перебежчиков наказываю сурово!
— Ну, до этого, думаю, у нас с вами не дойдет! — усмехнулся Юрьев.
Глава 13
Когда на проспекте зажглись уличные фонари, Сержант даже не заметил — просто в салоне внезапно сгустился сумрак, и сияние оранжевых шаров озарило болтающегося на зеркале заднего вида резинового чертика. Уже три часа кряду он скучал в купленных неделю назад красных «Жигулях», припаркованных неподалеку от дома Молчуна, за которым следил на протяжении двух недель. Он купил эту развалюху «копейку» на прошлой неделе по объявлению, с легальным оформлением за счет продавца, и выбрал только из-за того, что стекла в ней были наглухо затонированы, причем тонировка была какая-то крутая, импортная и не мешала обзору из салона. К тому же движок на этом волжском мастодонте стоял новый, от «шестерки», что он тоже счел фактом немаловажным. Тачка была самая подходящая для предстоящего дела: старенькая, но ходкая, таких тысячи бегают по питерским улицам, так что на нее ни клиент, ни его пехота не обратят ни малейшего внимания — чиркнут взглядом и тут же забудут. К тому же все эти две недели Степан выдвигался сюда на трех разных тачках, аккуратно угнанных им от хрущоб на дальних окраинах Питера. Сегодня же он прибыл на наблюдательный пункт в собственном «жигуле», обезопасив себя от риска стать шальной добычей ретивых гаишников, шакалящих по городу в поисках угнанных тачек.
Гордившийся своим умением часами терпеливо ждать — чего угодно: очередную жертву, связника, телефонный звонок, — Сержант не испытывал ни малейших неудобств. На сиденье справа он положил пластиковую бутылку минеральной воды и завернутый в алюминиевую фольгу кусок пиццы — свой обед и ужин. Лето было на исходе, пора коротких светлых ночей уже давно миновала, и сейчас вечерний воздух, подернутый подступающей ночной мглой, был дымчатый, призрачный, хотя мелкие детали городского пейзажа еще Можно было различить. Он взглянул на часы: через семь минут должны подъехать. Если у них ничего не случилось по дороге.
И точно: ровно через семь минут с секундами Степан увидел, как к дому подъехали два автомобиля — черный «мерседес» и здоровенный черный джип «форд-экспедишн», из которого на ходу выскочили двое рослых парней в камуфляже. Один рысцой припустил к подъезду, а второй — к «мерседесу», из которого тоже уже вышел здоровяк, как две капли воды похожий на двух других охранников. Оба настороженно оглядели друг друга, пошарили глазами окрест, дождались, пока из подъезда не выглянул третий и не махнул рукой: мол, все чисто, — и только тогда открыли правую заднюю дверцу.
Из машины неторопливо выпросталась мощная нога в черной штанине, в черном лаковом ботинке, а затем показался и сам Молчун — бывший борец-классик, а ныне вор в законе и известный петербургский авторитет. В сопровождении двух охранников Молчун вошел в подъезд. Сразу после этого вверх пополз лифт. Еще через некоторое время на верхнем этаже старого шестиэтажного здания зажглось одно окно, за ним второе. Сержант знал уже, что это окна кухни и столовой. Потом вспыхнуло окно спальни, где уже больше часа горел приглушенный свет ночника: Таня, жена Молчуна, вернулась домой часа за два до приезда мужа и почти сразу легла. Но, видно, не спала, дожидалась супруга…