Эту винтовку для него сделали на заказ в Туле. Спасибо Ангелу, постарался, землю носом рыл. Вручая месяц назад Сержанту узкий коричневый чемоданчик с двойным дном, где под пластиковой крышкой были аккуратно уложены металлические и деревянные детали винтовки, трубка оптического прицела и черный хобот глушителя, Ангел не смог скрыть горделивой улыбки. В тот же день за городом в березняке Сержант опробовал винтовку и пришел в восторг — так мощно, кучно, почти без отдачи бил этот шедевр тульских оружейников. Вообще-то в последние годы более привычным оружием для Сержанта стал автоматический пистолет «беретта» с глушителем. Иногда на средних дистанциях, когда к клиенту невозможно было подступиться ближе чем на сотню шагов, он использовал облегченный «калашников» без приклада и без магазина, с оптическим прицелом — стрелять в таких случаях приходилось единственным патроном, загнанным в патронник. Но сейчас ему предстояло находиться от цели на дистанции в триста метров, чему Сержант был даже рад: снайперская винтовка была его любимицей, с ней на огневом рубеже — будь то учебное стрельбище или чердак высотного здания где-нибудь на окраине Чикаго, — он чувствовал себя уверенно.
…Наконец вдали растаял звук двух автомобильных движков, во всем доме погасли окна. Больше делать было нечего. Сержант дежурил здесь не потому, что ему было еще что-то непонятно в распорядке дня Молчуна. Просто завтра рано утром все должно кончиться, и лишний раз проверить наличие клиента не мешало, а поручить кому-то другому последнюю слежку было не в его правилах.
Зарядил мелкий дождь. Уличные фонари сразу обросли сияющими ореолами, лобовое стекло покрылось мелкими капельками, и зазмеились, дрожа и отражая сияние фонарей, десятки ручейков. Сержант завел мотор, включил дворники и тронул машину с места.
Этим «Жигулям» была отведена очень короткая роль в предстоящем спектакле. Кроме красной «копейки» на всем маршруте отхода Сержант приготовил себе еще две машины, уже не такой броской окраски. А рядом с трехэтажным особняком, на чьем чердаке он решил затаиться, уже стоял, притаившись за проржавевшим гаражом-«ракушкой», мощный мотоцикл «Иж», на котором ему предстоит уйти с огневого рубежа…
В половине пятого Сержант уже снова был на ногах.
Без четверти пять он отъехал от подъезда, через двадцать минут медленно, стараясь не привлекать внимания жителей стрекочущим движком, въехал во двор и оставил мотоцикл за гаражом-«ракушкой». Потом обошел по пустынной еще улице несколько домов и приблизился к ограде заброшенного особняка. Дом напротив еще спал. Только пара окон на втором этаже были освещены, но Сержант знал, что обитатели дома начнут собираться на работу не раньше шести, то есть уже после… Ранние пташки, чей распорядок дня он тоже не поленился заранее проверить.
Осторожно ступая по выщербленным каменным ступеням, Сержант поднялся на третий этаж, влез по лесенке в открытый люк чердака и осмотрелся. Вдруг он замер: его слух привлек какой-то странный и очень близкий звук. Если на чердаке кто-то прячется, операцию придется отложить. Более того, возможно, придется вообще всю пьесу перекраивать по ходу спектакля, срочно сменив и место, и время действия. Он явственно услыхал шуршание в полумраке чердака. Сержант, все больше досадуя на невезение, медленно двинулся на звук. И тут из тьмы мимо него пулей прошмыгнула огромная серая кошка. Она юркнула по стропилам к ближайшему открытому окну и выпрыгнула наружу, явно нацелившись приземлиться на соседнюю крышу или на забор. Он постоял несколько минут, прислушиваясь. Но больше на чердаке никто не шуршал.
Сержант вытащил из-под пыльных пачек пожелтевших газет свой коричневый чемоданчик с двойным дном, раскрыл его, осторожно снял пластиковый поддон, выложил стальные трубочки и деревянные детали на пол и споро собрал винтовку. Приладив к стволу оптический прицел, он через него посмотрел в открытое окно. Горбатый мост отсюда просматривался прекрасно. Ну и отлично…
К рассвету дождь кончился, хмурое утро не торопилось разгонять сумерки, однако день уже приближался. По мосту проехал одинокий уазик, и вновь все стихло* Сержант не чувствовал никакого волнения. Он уже забыл, когда, занимая позицию, испытывал нервное возбуждение и гнал мысли о том, что, невзирая на всю тщательность предварительной подготовки, может произойти случайный сбой или что еще хуже… Нет, он давно пришел к убеждению, что в его деле никаких сбоев не бывает и быть не должно и все обязательно пройдет как по писаному. И сейчас он ни о чем не беспокоился.