Он не успел закончить фразу, потому что водитель Шурик Журбин уже подъехал к «кирпичу» и, послушно сбавив газ, затормозил. Варяг открыл дверцу и неторопливо вышел навстречу майору ОМОНа.
— Здравия желаю, товарищ майор! — важно, но дружелюбно поприветствовал смотрящий обалдевшего омоновского командира. — Я так понимаю, вы встречаете гостей, — с этими словами Варяг кивнул на хлипкое заграждение поперек трассы. Он неторопливо полез в карман, вынул красное удостоверение с золотым двуглавым орлом и с такими же золотыми тиснеными буквами и, развернув, приблизил к глазам майора Стеценко. — Кстати, майор, километрах в трех отсюда мы встретили очень странную машину. Очень.
— И чем же эта машина вам показалась странной? — читая удостоверение, поинтересовался командир ОМОНа.
— Это был такой же джип, как у нас… Правда, Александр Иванович? — обратился Варяг за поддержкой к водиле. — Какое странное совпадение… — не давая майору вставить ни слова, продолжал Варяг, с удовлетворением заметив, что удостоверение большого государственного чиновника возымело на провинциального омоновца магическое действие. — Тоже черный… Правда, очень запачканный… Номера тоже все в грязи. В салоне сидело трое или четверо мужчин ярко выраженной кавказской внешности… Джип уехал в противоположную сторону…
— А вы… куда направляетесь? — заикаясь, выдавил майор Стеценко, не спуская глаз с красного удостоверения. — И кто с вами?
— Это мои помощники, товарищ майор. Мы… Я нахожусь в служебной командировке в Петербурге. И вчера вечером мне захотелось проинспектировать здешний участок федерального шоссе «Россия» на предмет изучения возможности строительства вдоль трассы цепочки мотелей. Вы, наверное, знаете, товарищ майор, что в недавнем постановлении правительства стоит вопрос об усовершенствовании инфрастуктуры туризма в стране… Ну и… Позвольте, я уберу удостоверение? — Владислав захлопнул красную книжечку и сунул ее в карман.
— Ясно, — сглотнув слюну, пробормотал майор Стеценко. И, обернувшись к своим бойцам, мотнул головой: маг, сдвиньте «кирпич» и пропустите…
Те беспрекословно выполнили немой приказ командира.
— У меня такое впечатление, что один из сидящих в джипе людей держал в руке автомат! — строго бросил Варяг, забираясь обратно в салон. — Хотя я не специалист в этих делах… Мог и ошибиться. А вы кого тут караулите?
Майор неопределенно взмахнул рукой и ничего не ответил.
— Удачной службы, товарищи! — бодро крикнул Варяг. Джип рванулся с места.
Несколько минут в салоне висела гробовая тишина. Наконец Саша Зарецкий расхохотался.
— Ну ты даешь, Владик! Ну и разводка. Я такого разводилова ни разу еще в жизни не видал, хотя сам могу развести так, что маму с папой забудешь… Я думал, этот майор ща в штаны наложит!
Сержант улыбнулся:
— Да, Владик, в тебе умер великий актер!
И тут сзади послышался треск беспорядочных автоматных очередей. Две или три шальные пули чиркнули по бронированной обшивке корпуса джипа.
— Проснулся майор! — скрипнув зубами, выплюнул Зарецкий. И тронул Журбина за плечо. — Давай, Журик, жми на газ. Теперь самый полный!
Сержант топтал римские улицы, с нетерпением желая поскорее покончить с синьором Эудженио Доницетти — первым сицилийским доном, фигурирующим в списке на отстрел. Судя по досье, Которое он за две недели собрал на Доницетти, у этого сицилийского пахана руки были по локоть в крови. Свое богатство и власть тезка великого итальянского композитора строил далеко не изящными методами, хладнокровно отстреливая конкурентов — сначала по бизнесу, а потом и по мафии. Быстро сколотив состояние на торговле оливковым маслом в Палермо, Доницетти подмял под себя производителей жидкого золота по всей стране — от Калабрии до Лигурии, и с теми, кто пытался противостоять алчному и нахрапистому молодчику из Сицилии, он расправлялся жестоко и хладнокровно. Поговаривали, что самых строптивых и горластых Доницетти топил в чанах с оливковым маслом — для острастки и в назидание другим. Во всяком случае, после такой вот расправы с тремя генуэзскими фабрикантами он расчистил себе путь для завоевания оливкового рынка Италии.