ЗИЛ покинул городскую черту, свернул на дорогу, ведущую к какой-то птицефабрике, обогнул ее, миновал две лесополосы и остановился возле давшего всходы поля. В небе звенели невидимые птахи, припекало солнышко, пахло зеленью и разогретой пылью.
Гришин осторожно скосил глаза на Митины руки, ожидая увидеть там большой страшный пистолет или нож с зазубренным лезвием. Но похититель держал на коленях лишь безобидную прозрачную папочку с несколькими листами бумаги внутри.
— И что дальше? — спросил приободрившийся Гришин.
— У тебя два варианта, — отозвался Митя. — Первый. Ты подписываешь бумаги, которые я привез, и забываешь все случившееся как страшный сон. Второй хуже. Я сам подделываю твои подписи, а тебя оставляю здесь. Навсегда.
— Что за бумаги?
— Бумаги, по которым машина переходит в мое пользование. Я лишился своих колес — ты расстанешься со своими. Так будет справедливо.
— Сравнил вонючий мотоцикл с раритетным авто! — выкрикнул Гришин и тут же пожалел об этом. Митя медленно повернулся к нему всем корпусом, положив локоть на спинку кожаного сиденья.
— Ты, кажется, чем-то недоволен? — спросил.
Быстро прикрыв согнутой рукой корпус и нижнюю часть лица, Гришин торопливо сказал:
— Нет. Все в порядке.
— Значит, ты не возражаешь против обмена? — пожелал уточнить Митя.
— Я сам тебе предлагал, помнишь?
— В таком случае остается лишь поставить подписи. Я сам их заверю. Есть один знакомый нотариус, который не станет задавать лишних вопросов.
Получив ручку, Гришин помедлил, в последний раз обдумывая, правильно ли поступает. Благоразумие подсказывало не испытывать судьбу. Похищенная вещь не приносит счастья. Если избавиться от проклятого ЗИЛа — может, и вся дальнейшая жизнь изменится? Это как отказаться от тяжелого наследия.
Гришин молча поставил несколько подписей на указанных страницах, вернул их Мите и пожал плечами:
— Ну вот и все. Я даже рад, что избавился от этого чертового ЗИЛа.
— Почему? — нахмурился Митя.
Гришину понравилось, что его мучитель встревожился. Самое время подпортить врагу настроение еще сильнее.
— Потому что раньше эта вещь принадлежала бандитам, — пояснил Гришин. — Мой дед был уголовным авторитетом. У него была кличка Надежда, он был вор в законе. Из-за этой тачки его и убили. Она никому счастья не принесла и не принесет — кто сел за руль, тот пропал. Попомнишь мои слова.
Митя почувствовал, как холодок ползет по позвоночнику, но, разумеется, не подал виду, что испытал смутный суеверный страх.
— Но ты же ездишь, — заметил он, постаравшись придать голосу равнодушную интонацию.
— Кто знает, — усмехнулся Гришин. — А может, меня завтра машина должна сбить? Или рак со СПИДом найдут. Гагарин и тот плохо кончил. Это факт, а не домыслы.
— Пугаешь, значит? — протянул Митя, ответив собеседнику аналогичной усмешкой. — Надеешься, что я от своего откажусь?
— Ни в коем случае! Я хочу, чтобы ты забрал у меня этот ЗИЛ.
Вторая ледяная волна прокатилась по коже Мити, затронув волосы на затылке и макушке.
— Вот и отлично, — подытожил он. — Будем считать, что стороны достигли полного взаимопонимания. Пересаживайся. Отвезу тебя в город.
— Я лучше пешком, — буркнул Гришин, выбираясь из лимузина. — Езжай один, Дима. Но счастливого пути я тебе не желаю.
— И не надо.
Устроившись за рулем, Митя решительно повернул ключ зажигания. Уезжая и глядя в зеркало на удаляющуюся фигуру Гришина, он думал о том, что проклятый ЗИЛ нужно будет как можно скорее привести в порядок и продать. Ясное дело, современному человеку негоже верить во всякие проклятия и мрачные предзнаменования, и все же…
Мы все верим. В той или иной степени.
XXIII
Подъезжая к мастерской, Митя еще издали, за два километра, увидел столб густого черного дыма, поднимающийся к небу. Душа уже не в первый раз за сегодня сжалась от нехорошего предчувствия.
К его облегчению, Руслан был дома, о чем свидетельствовала распахнутая для проветривания дверь. Выбравшись из гагаринского ЗИЛа, Митя перешагнул порог и позвал:
— Эй? Руслан! Иди, что-то покажу.
Ответом была тишина. Странно, обычно в это время Руслан или мастерил что-нибудь, или гонял моторы на разных оборотах, или просто громыхал своими железяками. Уж не заболел ли он?
Зрительная память зачем-то подбросила картинку дыма на фоне безоблачного неба.
— Руслан?
Митя заглянул в комнату друга. Тот, одетый по-домашнему, лежал на диване поверх уютного клетчатого пледа и читал, подставив книгу под свет настольной лампы. Эта часть мастерских никогда не освещалась солнцем и была прохладной и в самый жаркий день — Митя даже поежился.