— Тут. — Удав приставил указательный палец к виску. — Линовин и Борелов.
— Я с утра с мусорами перетру, — пообещал Рамзес. Все трое поспешили на свежий воздух, оставив Георга в зловонном цехе. Ему уже не требовалось дышать.
XLVIII
Оленовка была так далека от цивилизации, что если бы не узкая двухрядная дорога да бурые столбы вдоль обочины, то, вероятно, так и пребывала бы в древности. Но дорога была разбита настолько, словно по ней несколько суток били из минометов, а потом пустили танки, которые не только покорежили асфальт гусеницами, но и задели столбы, придав им самые неожиданные наклоны. Кое-где провода провисали чуть ли не до земли, а в иных местах натянулись так сильно, что грозили лопнуть в любой момент.
— Не представляю, как здесь люди живут, — пробормотал Митя, поглядывая в окна машины.
Они ехали на великолепном белоснежном «феррари», выглядевшем в этих краях так же дико, как, допустим, в стане Золотой Орды. На Мите была белая рубаха со стрелками на груди и рукавах. Еще пять таких же новых приталенных рубашек с воротом на пуговицах хранились в чемодане, сунутом в багажник.
За рулем сидел Руслан, аккуратно постриженный, с полосками незагорелой кожи по контуру лаково-черной прически. В остальном лицо было покрыто темным ореховым загаром, делавшим Руслана похожим на заезжего итальянца или грека.
— Как-то живут, — откликнулся он, удерживая руль то одной, то двумя руками. — Телевизор смотрят, что-нибудь почитывают, голосуют. Считают себя современными и просвещенными.
— Даже не верится, что Лариса родом отсюда, — признался Митя.
Он тоже постригся, но не слишком коротко, оставив челку, которую можно было уронить на глаза, когда не хотелось встречаться с окружающими взглядом. Этой же цели служили непроницаемые зеркальные очки. Сейчас они были на Мите, придавая ему сходство с иностранным туристом.
Оба попутчика выглядели чужаками в этих местах и вовсе не хотели казаться своими. Живописный ландшафт, прелести природы, щебет птиц и обилие зелени не радовали их взоры. Не было ни километра пути, чтобы Руслан и Митя не вспоминали, куда и зачем они едут.
Лариса. С ее уходом мир изменился к худшему. Ему уже не суждено было стать прежним. Та замечательная повесть кончилась, а продолжение, которое следовало, не обещало ничего хорошего, потому что в нем не было Ларисы. Она умерла. Митя и Руслан любили ее, а уберечь не смогли. Более того, это они повезли ее с собой, пообещав заботиться о ее безопасности. Вот и позаботились…
— Кладбище, — отметил Митя, скользя взглядом по пригорку, усеянному крестами и могильными пирамидками. — А мы даже…
Он не договорил. Руслану это и не требовалось.
— Она бы одобрила, — проворчал он. — Море, глубина, тишина. Это лучше, чем…
Он тоже оборвал фразу на середине.
— А мне все равно, — пожал плечами Митя. — Хоть закапывай, хоть сжигай — без разницы.
— Не нравится мне этот разговор, — мотнул головой Руслан.
— Тогда замнем для ясности. Но ты все-таки зарубочку себе в мозгу сделай.
— Какую зарубочку?
— На память.
— Глупо, — буркнул Руслан. — Болтаешь невесть что, как пацан.
Он никогда не рассказывал другу про свой последний разговор с Ларисой. Про отлетевшие души и плывущие облака, про планы на будущее и нехорошие предчувствия. Это было только его, личное. Такое, что можно вытащить из себя только вместе с сердцем. Митя понимал это и ни о чем не спрашивал, Руслан был ему за это благодарен. Но ему не нравилось, что друг ни с того ни с сего завел эту унылую шарманку о смерти. Как Лара тогда. Она призналась Руслану, что ее гнетет, а он не услышал.
Пока он размышлял об этом, дорога вынесла спортивный «феррари» на околицу, где в пыли копались куры и лежал мужик в кепке, трусах и майке. За машиной увязалась пегая собачонка, заливисто лая на все село. Пробежав по солнцепеку метров двадцать, она отстала и села, вывалив розовый, трепыхающийся, словно тряпичный, язык.
— Тут вообще есть кто живой? — пробормотал Митя, глядя на небритого старца, уснувшего на скамейке у ворот с разинутым беззубым ртом, над которым вились мухи.
— Должен быть, — отозвался Руслан, наклонившись, чтобы лучше видеть проплывающие мимо дома. — Вот! Белье на просушку развешено, видишь? Значит, тут какая-то осмысленная деятельность протекает.
Предположение оказалось верным. Выбравшись из машины и заглянув через синий штакетник, друзья увидели женскую фигуру на далеком огороде. Услышав зовущие ее голоса, она отложила тяпку, вытерла руки о передник и пошла к калитке. Тем временем из дощатой веранды выглянул мужчина, который, судя по возрасту, являлся супругом женщины.