— Больше ты не выпьешь, — предупредил Митя.
— Да ты что? — насмешливо удивился Руслан. — Указывать мне будешь?
— Буду. Поставь стакан.
— Пошел ты…
Руслан поднес стакан к губам. В следующее мгновение в расставленных пальцах образовалась пустота. Выбитый стакан врезался в стену и разлетелся на осколки вместе со своим содержимым.
Криво усмехаясь, Руслан запрокинул голову, чтобы хлебнуть из горлышка. Бутылка последовала за стаканом.
— Вали отсюда! — Руслан вскочил и тут же сел. На диван его отправил Митин кулак.
— Отлично. — Руслан помотал головой. — Вот чего мне все это время не хватало.
Драка состоялась посреди цеха, молчаливая, затяжная, изматывающая. Никто из противников ни разу не прибег к подлому приему и не воспользовался каким-нибудь увесистым предметом, хотя таковых вокруг хватало. Поначалу, нанося друг другу удары, Митя и Руслан перемещались, меняя позиции, а под конец просто раскачивались на месте, неуклюже размахивая руками. Последняя стадия длилась так долго, что Митя дважды мог упасть, но всякий раз ему помогала выстоять мысль о том, что в этом случае управы на Руслана уже не будет никакой.
Сколько времени продолжался этот поединок? Одному богу известно. В конце концов Митя свалил друга с ног, постоял немного и сам рухнул рядом. Но он был трезв и молод, поэтому оправился скорее. А едва поднявшись, схватил монтировку и отправился крушить запасы спиртного.
— Зря, — сказал Руслан, когда очнулся и увидел, во что превратилась его комната.
Его лицо распухло до неузнаваемости, глаза превратились в две смотровые щелочки.
— Зря? — переспросил Митя. — То есть опять затаришься? Ну и шут с тобой! Я уезжаю. Подыхай один.
— Ты не так понял, — выговорил Руслан разбитыми губами. — Можно было просто вылить. Вон мусора сколько.
— Мусор это ничего, мусор мы уберем. Отлежись только, а потом…
— Нет. Сейчас.
Стараясь не подавать виду, как им больно двигаться и обмениваться репликами, друзья навели в комнате порядок и открыли все окна на проветривание.
— Спасибо, — буркнул Руслан.
Было непонятно, за что он благодарит: за помощь или за взбучку, но Митя переспрашивать не стал. Просто больше они к этой теме не возвращались. И не прикасались к спиртному. Оба.
Церковь, даже будучи разрушенной, вселяла уверенность в том, что то решение было правильным. Не сговариваясь, друзья заговорили приглушенными голосами, как будто их здесь кто-то мог слышать. Не люди, кто-то еще. Хотя люди здесь тоже изредка появлялись, как отметил глазастый Митя.
— Смотри, — показал он на примятую траву. — Здесь двое или трое человек прошло. — Он присел на корточки. — Мужчины. Обувь солидная.
— Охотники, — решил Руслан.
— Или военные.
— Что здесь делать военным?
Оба задрали головы и, щурясь, посмотрели в наполненное солнцем небо. Глядя на него, не верилось, что где-то ведутся войны и одни люди лишают жизни других.
Повесив сумки на плечи, друзья прошли в проем между массивными стенами, где, надо полагать, когда-то были встроены ворота. Во дворе лежали штабеля нестроганых, пепельных от времени досок и обрезки бревен с такими же посеревшими спилами. Переступая через камни, петляя между кучами оплывшей от дождей земли и мусора, друзья вошли в собор. Солнце било через проломы кровли и стрельчатые окна высоко вверху. На сохранившемся каркасе купола сидели вороны и смотрели на людей как на чужаков, которым здесь не место. Посреди зала высились груды щебня и росли кусты.
— Там галерея проходит, — показал Митя. — Значит, есть какие-то помещения. Сходим, посмотрим?
— Зачем? — спросил Руслан, вертя головой в поисках старинных росписей.
— Просто так. Из любопытства.
Не мог же Митя признаться, что хочет проверить, можно ли поселиться в этой церкви. Когда-то он спросил Ларису, предоставит ли она келью в его распоряжение. Почему бы не представить себе, что ответ был положительным?
— Я поднимусь, погляжу, — сказал Митя.
— Осторожней, — предупредил Руслан. — Ногу не сломай. Чересчур жарко, чтобы с тобой на руках носиться.
Сам он был занят рассматриванием бумажной иконы, которую кто-то наклеил на отпиленный по размеру кусок фанеры и повесил на стену. Краски давно выгорели, оставив лишь неясный голубой контур, но в очертаниях фигуры угадывалась Богородица.