Он спустился вниз и поприветствовал сонного администратора — совсем ещё безусого мальчишку — сменившего Чермака и предупредил, что вернётся после обеда. Положив ключ на стойку, молодой мужчина вышел на крыльцо и вдохнул в себя бодрящий морозный воздух. Нет, утренняя Прага уступает вечерней. Вот при солнце она уже приобретает свой шарм, а вечером, залитая электрическим светом, и вовсе расцветает своей неповторимой красотой.
Чтобы найти такси, Никите пришлось идти до улицы Виноградска, наиболее оживлённой в этот ранний час. На специальной стоянке он увидел жёлтый автомобиль со светящейся надписью «tаxi», а справа на лобовом стекле — зелёное табло, оповещавшее, что водитель «volný», то бишь свободен.
Сняв перчатку, Никита постучал костяшками пальцев по окошку, привлекая к себе внимание дремавшего таксиста. Удобно развалившись на откинувшемся кресле, тот надвинул на нос кожаную кепку и скрестил руки на груди, и в таком положении чувствовал себя очень даже неплохо.
— Na letiště Praha-Ruzyně, prosím[1], — на чешском произнёс Никита, когда окошко с тихим шелестом опустилось наполовину, и на него уставился широколицый, с пышными усами водитель.
— Sedni si, kamaráde[2], — беззастенчиво зевнул он.
Барон Назаров устроился на заднем сиденье в уютном и тёплом салоне «Татры», как гласила витиеватая надпись на бежевом клаксоне рулевого колеса.
— Музыку? — поинтересовался таксист, аккуратно выезжая на проезжую часть.
— Нет, не надо, — по-английски ответил Никита. — Едем в тишине, никаких разговоров.
— Понял, — откликнулся водитель. Такие просьбы для него, вероятно, были не в новинку, сразу послушался.
До аэропорта он домчался быстро, благо на улицах ещё не было столпотворения машин. Отчасти поэтому Никита и поехал так рано, собираясь большую часть дня посвятить прогулкам по Праге и покупкам сувениров для родных. Досмотр на контрольном пункте им не грозил, так как Никита сейчас никуда не собирался улетать. Обычно проверка на наличие магических амулетов и артефактов проходила у посадочного терминала.
Водитель подогнал такси к центральному подъезду, возле которого стояла суета. Видать, пассажиры с только что прилетевшего рейса стараются найти свободные машины. Расплатившись, Никита вылез наружу и по лестнице взбежал наверх, прошёл через турникет и направился в комнату хранения, лениво посматривая по сторонам. То, что за ним не было «хвоста», он был абсолютно уверен. А вот не сидел ли в аэропорту незаметный человечек для слежки за ячейкой? Это вопрос оставался актуальным.
Комната хранения представляла из себя большое открытое помещение под высокими потолочными арками с рядами серебристых шкафов с индивидуальными номерами в дальнем конце аэровокзала. Осмотревшись ещё раз, заметил несколько человек, сидящих в креслах. Кто-то дремал, кто-то читал газету, и никому не было дела до молодого мужчины в дорогом пальто.
Никита подошёл к нужной ячейке и настроился на излучения сторожков, как бы невзначай проведя ладонью по гладкой поверхности дверцы. Маячки с аурой Гравы молчали. А вот магический фон, да настолько сильный, что отозвался толчком в руку, сразу насторожил. Здесь пахло магоформой, применяемой для взлома кодовых замков. Она считывала ауру нужного человека, нажимавшего на определённые цифры, и буквально за две минуты выдавала нужную комбинацию. Уже не скрываясь, Никита набрал код на панели, который ему сказал Грава, но дверца не распахнулась. А это означало одно: ячейку вскрыли и вытащили пакет, после чего комбинация сбросилась и перестала действовать.
Грава был прав в своих подозрениях. За ним следили, а значит, в Праге сейчас находятся агенты Ордоса. Не подавая признаков волнения, Никита тем же путём неспешно вернулся в зал ожидания, присел на свободное кресло, отыскал в телефоне номер Бьянки Руджерри и нажал на вызов. Сейчас в Петербурге было раннее утро, к тому же выходной, грех будить девушку и озадачивать своими проблемами. Но ещё хуже, если в дверь её квартиры позвонят опасные гости. Маячок Никита там оставил на всякий поганый случай, поэтому мгновенно перенестись из Праги в русскую столицу для него не проблема.
Бьянка ответила сонным голосом:
— Слушаю, il diavoloti portavia[3]!
— Твои проклятия на итальянском звучат как музыка! — пошутил Никита. — Век бы слушал!
— Никита? — голос мгновенно окреп, стал похож на бурлящую реку. Видимо, соизволила посмотреть, кто звонит. — Что случилось? Нужна помощь?
— Мне — нет, а вот тебе, bellezza[4], понадобится.
— Говори, — журналистка не стала впадать в панику. Её нервная система, закалённая в бесконечных расследованиях, порой на грани фола, и здесь не дала сбой.