Однажды мама сказала: «Нужна большая сила воли, чтобы быть хозяином своей жизни. Мысль о том, что счастье не вечно, не раз отбросит тебя назад, и от бессмысленности существования никуда не деться. Настанет день, когда ты оставишь тех, кого любишь больше всего на свете и рядом с кем чувствуешь себя по-настоящему счастливым. И навалится всепоглощающая тоска, над которой властна только уверенность, что вы и по ту сторону земной жизни всегда будете вместе».
Вспоминаю мгновения перед маминой смертью. Я проследил за ее взглядом, устремленным в окно, и в этот миг вдруг превратился в облако, и мы полетели бок о бок над Эресунном. Ее глаза снова обрели пронзительный блеск, давно, казалось бы, потухший, и солнце отражалось в ее улыбке, сверкнули прекрасные белоснежные зубы. Наша общность не нуждалась в словах, мы никогда не сомневались в том, что мы — одно целое.
Едва войдя домой, я замечаю, что в квартире кто-то побывал. Пришлец не потрудился снять зимнюю обувь и оставил следы соли на лестнице, ведущей на второй этаж, а также в кухне и спальне. Вытащенные из холодильника продукты валяются на столе и на полу, а книги сброшены с полок. Следы приводят меня в ванную комнату: здесь прямо в ванну вывернута корзина, в которой я храню туалетные принадлежности. Ко мне еще никогда не вламывались воры. Ничего ценного у меня нет. Наверное, это какой-нибудь наркоман охотился за вещами, которые можно было бы сбыть; боюсь, его ждало жестокое разочарование. Я принимаюсь за уборку. Потом решаю заявить в полицию.
— Что у вас пропало? — спрашивает дежурный.
— Не знаю, — отвечаю я в трубку и осматриваюсь вокруг. — Вроде ничего.
И тут до меня доходит. Нет записной книжки Януса. Вчера вечером я положил ее на ночной столик, но ее нет ни под кроватью, ни среди разбросанных на полу книг.
— В таком случае мы, к сожалению, вряд ли сможем вам помочь. Но если что, разумеется, звоните.
Я кладу трубку и опускаюсь на стул, вспоминаю о своем бумажнике, где лежит кругленькая сумма наличных, и начинаю искать пиджак, обнаружив в итоге, что я его и не снимал. Бумажник там, где ему и положено быть, — во внутреннем кармане. Тут я нащупываю в боковом кармане какой-то твердый прямоугольник и внезапно припоминаю, что, выходя утром из дома, машинально сунул блокнот в карман, надеясь улучить время его почитать. Сердце неприятно екает, перед глазами вспыхивают искры. Делаю глубокий вдох и встаю.
Такая забывчивость меня тревожит.
Привожу все в порядок, чищу пылесосом книги и расставляю их по местам, мою полы и прихожу попутно к мысли, что незапланированный хозяйственный энтузиазм может неплохо заменить весеннюю генеральную уборку. Когда квартира обретает свой прежний вид, причем становится даже чище, чем раньше, я сажусь за кухонный стол и начинаю листать блокнот. Последнюю страницу Янус отвел списку имен, связанных с «Мишн зироу». В середине списка бросаются в глаза имена двух крупных датских бизнесменов. Продолжаю читать с того места, где остановился накануне вечером:
Мое имя в течение пяти лет значилось в бухгалтерской ведомости «Мишн зироу», в мои обязанности входило лоббирование их проектов. На самом-то деле я должен был быть под рукой, когда возникала потребность в журналисте со связями. Кроме того, я еженедельно отслеживал датские медиа на предмет появления в них информации по ключевым словам: «способность к размножению», «фертильность» и «биологическое оружие». Чтобы отработать немалые деньги «Мишн зироу», я начал писать статьи, в которых подавал генные технологии под нужным соусом, а также участвовал в дискуссиях, дебатах и прочих мероприятиях, выступая на стороне генной инженерии и защищая новые возможности, открывшиеся перед биологией. Впоследствии я постоянно сотрудничал с одним научно-популярным журналом, и, как ты, может быть, помнишь, на протяжении нескольких лет другие журналисты ссылались на меня как на эксперта в этом вопросе.