Хозяйкина благотворительность
на всех одна.
один я проявляю бдительность:
беги говна!
* * *
От камня по воде круги, растопит айсберг пламень спички. Но, милый друг, себе не лги, раз не умеешь с непривычки. Вольно ж тебе признать стихи за формулу различий духа, за дистрибуцией стихий следя вполглаза и вполуха. Ведь и железная строка слаба для притяженья истин, а гравитация легка лишь там, где бег планет расчислен. Всем сестрам по серьгам раздай, наплюй на пол и свойства наций и радуйся, внеся раздрай в науку идентификаций. Забыть себя, побыть другим, чтоб ощутить родство в их шкуре и архетип принять, как гимн, стоймя в любой архитектуре.
А что же дух? Постой, постой, здесь только кожа, только кости… мы ненадолго, на постой, с одной пропиской на погосте.
Ответ
А я молчу, сжав зубы за стеной,
тебе в стекло дыша январской стужей,
и с репликой все той же, с той одной,
что сдавливает горло — и все туже.
Играем пьесу странную, как жизнь,
где все экспромт и драматург аноним.
Подмостки ходят, но актер держись,
пока мы молча монологи гоним.
Невысказанность — та, что рвется с губ,
гуляет эхом в темном полном зале,
а зритель хочет бис, поскольку глуп,
и жадно ждет катарсиса в финале.
Сюжет так прост: сошлись два гордеца —
лиса и журавель из детской сказки,
чтоб там, где у начала нет конца,
сорвать с лица наклеенные маски.
Покамест ждем, кто первым включит свет,
одним движеньем рук разгонит морок,
запасы тают отведенных лет,
и каждый день невозвратимо дорог.
Стишки для детей
Что с утра ест белый аист?
Вот в гнезде проснулся аист.
Что на завтрак он с утра ест?
Аппетита нет с утра —
ну, проглотит комара,
на затравку пару мошек,
на закуску трех рыбешек,
не забыть про червяка,
слопать майского жука,
чтобы не было икоты,
нужно выпить полболота
и заесть пяток лягушек
парой сотен жирных мушек,
пожевать ужа и мышь,
клюв почистить об камыш
и в воде удобней встать,
до обеда чтоб поспать.
Аппетита утром нет.
Аппетит придет в обед.
Если курица не птица
Если курица — не птица,
то не птица и синица,
и удод, и свиристель,
и пингвин, и коростель.
Если курица — не птица,
то не зверь тогда куница,
и ленивец, и енот,
и козел, и бегемот.
Если, этому поверя,
согласимся, что не звери
слон, пантера и жираф,
то получится, что прав
тот, кто рыбой не считает
рыб, которые летают.
Но и плавающих рыб
мы тогда вполне могли б
не считать за рыб: леща,
сельдь, и стерлядь, и ерша,
простипому, путассу
и другую рыбу всю.
И, наоборот, за рыбу
мы кита держать могли бы.
Но куда девать кита,
если рыба вся не та?
Если курица не птица,
то не рыба и плотвица,
барракуда, сом и язь,
и акула, и карась.
Значит, врет наука вся
про гуся и порося:
от моржа до кабарги
пудрят в школе нам мозги!
Если курица — не птица
и совсем не зверь лисица,
и не рыба вовсе хек,
значит, я — не человек.
Получается тогда
ну такая ерунда,
ну такая чушь совсем,
что уже пора бы тем,
кто к народу лезет с тем,
что, мол, курица — не птица,
перед всеми извиниться.