— Что там? — и вот он переместился уже назад. Наклонился и шепотом у нее спросил: — Так что там? Скажи…
— Там... — Алина не понимала, то ли она сейчас под гипнозом, то ли нет. Сейчас она смотрела в одну точку. — Там. Там… — повторяла она, ее мысли путались, сплетались в какой-то клубок, который, кажется, невозможно распутать. Она ощутила слабую боль в области шеи, а потом эйфорию счастья, радости.
Елена вошла в кабинет.
— Вэриет? — она не ждала мага.
— Я зашёл обговорить некоторые детали.
— Какие? — она медленно опустилась на ближайший стул. Маг повернулся. Вэриет стоял возле окна и как бы любовался ночным городом. Он любил дождь. Елена знала о его любимой погоде Маккой-старший всегда часто смотрел на капли, стекающие
по стеклу. Но сейчас он посмотрел на нее, а она выглядела уютной и домашней, даже немного уставшей, и, может быть, Вэриету это нравилось чуточку больше, чем должно было. В конце концов они знакомы достаточно давно, а виделись всего пару раз. Они знают друг о друге все и ничего. Вампирша как будто шестым чувством поняла, что он не знает, как продолжить их разговор. Ну не просто так же он сейчас зашёл.
— Как живут, точнее, живётся у тебя Маргарите? — Ей тоже было сложно продолжить этот разговор неизвестно о чем.
— Нормально. По крайней мере, с их появлением их дом ожил. Ты тогда ушла, ничего не сказав. Что планируешь дальше?
— А что я могла сказать? Мои планы тогда зависели очень от важных...
Она поднялась, приблизилась. И продолжила:
— Но ведь ты пришёл не только за этим.
Кажется, Елена ещё никогда не ошибалась, как в этот раз, а ошибок в её жизни было достаточно много. И о половине из них она жалеет и желает больше никогда не совершать, при этом немного боясь сделать что-то похуже.
Ей пришлось выныривать из этих мыслей и возвращаться в настоящее, и сделала она это как раз вовремя, потому что Маккой-старший ответил на ее вопрос:
— Да, ты права в какой-то степени.
— Продолжай. — Она улыбнулась, тихо отозвавшись, но все ещё неотрывно смотрела на мага, стоящего перед ней. Даже больше, она сама к нему приблизилась на опасно близкое расстояние, сделала намёк и теперь понимала, что давать заднюю слишком поздно.
Правда, когда он все же её поцеловал, она ожидала чего-то более резкого, а тут вышло как-то слишком осторожно, словно на пробу, отчего она лишь пару раз моргнула, когда он немного отстранился.
Правда, следующий поцелуй так и не дал ей заговорить, и в конечном итоге она ответила, положив одну ладонь на его плечо и усмехнувшись.
Стоило ему стащить резинку с её волос, как она округлила глаза, не совсем поняв, что он только что сделал, однако взгляда от его глаз так и не отвела, в итоге спустя несколько секунд потянувшись к его губам первой. А во время поцелуя успела коснуться его щеки, плавно скользнув к его шее.
О, она его действительно ждала. Как это мило и трогательно для той, кто так настойчиво отказывала порой во встрече и пыталась пресечь его попытки пофлиртовать. Вэриет обязательно запомнит. Не для того, чтобы использовать против Елены, боже упаси, но чтобы потешить свое самолюбие. А кому не будет приятно, что его ждали? Вот именно.
Поцелуй неуверенный, пробный для обоих, и это так отчетливо чувствуется. Маккой вроде и напугать не хотел, и слишком напирать тоже. Только, кажется, именно это и нужно было сделать. По крайней мере, стоило попробовать. А пока он аккуратно стянул резинку с ее волос, откидывая мягкий кругляш на стойку, после зарываясь рукой в густые чёрные пряди. И снова целует ее, придвигаясь ближе к женщине, опуская другую руку на ее талию. Он все еще осторожничает, обращаясь с ней, как с фарфоровой куколкой, оглаживая тонкую талию и ероша волосы, не давая Елене слишком отстраняться. Сам прерывается, давая женщине нормально вздохнуть, вглядываясь в ее лицо.
Сама же Елена даже едва заметила тот момент, когда её прическу решили вконец испортить, а рука огладила талию, и при этом она не почувствовала холода от прикосновения, как ожидалось, это было даже тепло, она и не думала отстраниться или не позволить ему к ней прикасаться, потому что хотелось.
Это должно было произойти ещё тогда, давно. Но их сдерживало многое в молодости. А сейчас, кажется, все барьеры, что сдерживали их, исчезли.
Через пару минут Алина пришла в себя. Она сиделат одна в зале, свет был уж выключен, музыки не слышно. Шея, да и все ее тело затекло от долгого бездействия. Она медленно размяла затекшие мышцы. «Мне что, это все приснилось? Нет, не может быть, чтобы был такой реальный сон», — решила она про себя. И медленно поднялась. Нет-нет, как она могла уснуть здесь, в этом малознакомом клубе, да ещё с такой сомнительной репутацией...